Остров
журнал для ребят и взрослых


№16

Обложка «Острова» (16,6 Кб)

МОСКВА
ЯНВАРЬ 2002



Содержание

ПРОЗА
Петр Батуринцев. Игла в библиотеке Луна Пустыня Михаил Бекетов. Одно желание Сархан Гаджиев. Эскимо Алена Дарская. Страус Дарья Десницкая. Дневник старой метлы Анна Десницкая. Старый клоун Олег Легчилин. Зеленый столик
СТИХИ
Вера Павлова Дарья Синицина
ПО-МОЕМУ!
Дарья Десницкая. Они наступают!
ЭТЮДЫ
Эмин Мамишов Татьяна Маркова Леонид Петров
У КНИЖНОЙ ПОЛКИ
Ирина Кузьминова. На одном дыхании
НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ
Фразы из школьных сочинений, случаи на уроках
Наш адрес: 105318, Москва, ул.Ткацкая, д.28/14, Цент- ральная детcкая библиотека №65, литобъеди- нение «Кот в мешке». E-mail: kapvit@rusf.ru; Fidonet: 2:5020/194.78 Website: http://cat-bag.narod.ru Рисунок © Иван Кучумов на обложке

Стихи  СТИХИ

Дарья Синицина

      * * *

Не так давно небесная лазурь
На солнце пламенном блистала.
И вот пора дождей и бурь
Для леса хмурого настала.
Сухой осеннею листвой
Тропинку занесло. Домой
Уж не попасть. И лес
Осеннею порой ужасен.
Небеса безжизненно парят в выши.
Зловещий блеск им солнце придает.
Ноябрьская погода настает…

      * * *

Русское поле, мертвое поле.
Что здесь случилось? Война мировая.
Солнце кровавой зарею восходит
И не заходит, а лишь увядает.
Грады России стоят, замолкая.
Ветер разносит мерцающий пепел.

Стены разрушены. Лес, догорая,
Тихо шуршит, будто молит кого-то.
Тих и печален сей голос упавший:
«Беды, печали, страданья, тревоги…
За что на дороге моей это горе?»

Русское поле, мертвое поле.
Русское горе, великое горе.
С гордостью, с честью героев мы помним.
Памяти павших будьте достойны.

      * * *

Осеннее небо
Всех удивляет.
Оно так прекрасно,
Оно вдохновляет.

В волшебной лазури,
В прекрасном шатре
Осеннее солнце
Стоит на дворе.
Пушистые, легкие,
Ярко искрятся
В небесную высь
Облака застремятся.

Пушистое облако,
Дремлющий лес
И солнце златое
Хрустальных небес.

      * * *

Вздохнет в последний раз река,
Умрет, чтобы родится снова.
Не слышно больше ветерка
И шаль прекрасная на лес готова.

Обычным делом станут вьюга и снега,
Да пелена на небе хладная и мрачная…
То серебристая идет, прозрачная
Волшебница прекрасная Зима.

      * * *

Однажды под покровом ночи
Всё смолкло вдруг, затих лесок.
Сеньор Куранто Белооче
Смотрел в уныньи на песок.

Вдруг перед ним возник во мгле ветров
Роскошный вид блистающих шатров:
Прекрасные палаты,
Всё серебро, да злато,
Брильянты, яства и вино,
Отборный жемчуг и сукно.

Глазам своим не верит Белооче:
«Откуда то взялось, что видят очи?»

Но тут вода пошла столбом,
И завертелось всё кругом.

В тумане скрылось то виденье.
Оно продлилось лишь мгновенье.
А было рядом, только руку протянуть ...
Но солнце встало,
      стали птицы петь и ветры дуть.

      * * *

Не слышно ветра. В тишине
Лишь колосок чуть шелестит.
И только вспышки в вышине
Рассеивают мрак на миг.

В глуши лесов, среди ветвей
Стою на тропке у реки.
И только резкий шум воды, и гвалт камней
Мне говорят, что не один
я в непроглядной сей ночи.

      * * *

Наступает новый век.
Что ты сделал, человек?
И какую из дорог
В послезавтра выбрать смог?

Добрый, смелый, честный, грустный,
Яркий, милый и хороший
Ты вобрал в себя искусство —
Старый век, на миг похожий.
Человечество полюбит,
Что ты создал, как картину:
Замки, технику, науки
и людей, все знаменитых.
Маяковский, Блок, Есенин,
Пастернак и Окуджава
Прославляли и воспели
Землю, мир, тебя, державу.
Пикассо, Дали, и Шилов
Васнецов, Шагал, Малевич,
Понимая, отразили
Образ твой в своих твореньях.

Англичане и Французы
Поведут себя, как братья
И пусть бросятся в объятья
Все враги по гроб, до смерти.
Немцы, Шведы, Россияне
Никого не пощадили:
Убивали, умирали,
Но смирились, подружились.
Люди, будто бы спартанцы,
Уши воском закрывая,
Умерщвляли, оскорбляли.
Все слилось в кровавом танце…

Становился мир прекрасней,
Все же люди, исчезая,
Пробуждались, прозревали,
Не начать теперь с начала!

И померкли резко звезды,
Чтобы ярко, идеально
Вспыхнуть светлой летней ночью.

Век грядущий наступает!..

Проза  ПРОЗА

Дарья Десницкая

Дневник старой метлы

08.12.2000.
Я первая в мире метла, которая умеет писать и читать. Живу я на кухне у мадам Браун. У мадам Браун есть дети и муж. У её детей я и взяла эту тетрадку.
На кухне меня считают самой умной. Ведь я старше их всех! Меня купили, когда мадам Браун было десять лет! А ей сейчас тридцать. Мне двадцать лет!
На кухне все меня спрашивают совета. Вот, например молоденькая ложка сегодня спросила у меня:
— Мисс Метла! Простите, что отвлекаю вас, но мне ОЧЕНЬ надо знать!!!
— Что? — спросила я.
— Какая каша самая знаменитая?
— Овсянка, мисс! – ответила я, и на этом наш разговор закончился. Ложка была очень расстроена, потому что ею никогда не ели эту кашу.
Ну, на сегодня это всё. Заканчиваю писать, потому что уже все спят.
09.12.2000.
Сегодня был совет. Я была одной из главных судей. Все были взволнованны. Мадам Браун купила новый золотой набор столовых приборов. И эти приборы поселились на нашей кухне! Они очень гордые и не хотели разговаривать с нами. Ведь мадам Браун ими ОЧЕНЬ гордится. Старый чайник, который сидел рядом со мной, сказал:
— Я очень расстроен! Потому что у нас поселились золотые столовые приборы, которые не хотят с нами разговаривать! Никогда за все года (а старый чайник жил на кухне 15 лет) не было ТАКОГО. Ведь когда пришёл новый набор ложек, мы его приняли с уважением и они нас также! Почему же мы не можем жить в мире и с золотым набором?
Потом слово дали мне. Я сказала:
— Я знаю, что надо делать! Не будем обращать на них внимания! И тогда они поймут, что они никому не нужны! И тогда они потихонечку, по одному будут приходить к нам и дружить с нами!
Все были в восторге от моей мудрости. На том и порешили!
Уже поздно. 12 часов 00 минут! Кончаю писать.
10.12.2000.
Как долго я не писала! Не было времени.
Как мы и предполагали, золотые ложки, вилки и ножи стали потихонечку к нам переселяться. У нас на кухне нету больше места, и я делаю разные приюты для них и организовываю для них праздники.
Они оказались ДИКО несчастными, потому что мадам Браун берёт их только по праздникам.
Завтра будет праздник – День Рождения одной из золотых вилок.
Наверное, я завтра писать не смогу!
Все рука устала писать. Больше не могу.
12.12.2000.
В мои года всё было по-другому! Вчера, как я уже и говорила, был День Рождения одной из золотых ложек. Ой! ЧТО там было!!! Была дискотека. Пел какой-то чайник — Децл, ложка — Алсу, вилка — Земфира, ведро, которое называло себя Филиппом Киркоровым, и ещё ходила кастрюля, которая звалась Клаудией Шифер. Какой был УЖАС! Больше никогда не пойду на День рождения молодёжи!!!
20.12.2000.
Осталось 11 дней до нового года! Все эти одиннадцать дней я буду писать в этой тетрадке.
Меня пригласили на конкурс. В этом конкурсе будут участвовать дети вилок, ложек, ножей, заварных чайников, сахарниц, ведёр, столов и кастрюль! Только вот метёлок не будут! Ведь Я единственная метла на всей кухне!
Я обязательно пойду. Я там буду главной судьёй.
21.12.2000.
Ой! Что сегодня было на конкурсе! Сейчас всё напишу.
Я, как уже и писала, была Главной Судьёй на конкурсе.
Мне в конце дарили цветы и открытки. Я приклеила сюда самую хорошую. Вот она:

Многоуважаемая метла!

Мы все дико рады, что вы пришли к нам на конкурс!
Мы рады, что вы до сих пор с нами!
Просим не забывать нас!
Правда, красивая? Мне ОЧЕНЬ нравится!
Завтра у меня День Рожденья!!!
22.12.2000.
У меня ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!!! УРА!!! УРА!!!! УРА!!!! Мне сегодня все дарили открытки!!! А старый чайник признался МНЕ в ЛЮБВИ!!!
30.12.2000.
В этой тетради осталось два листика. УЖАС! У меня страх. Потому что миссис Браун собирается меня выкинуть! У меня от страха половина веток повыпадала! Завтра Новый Год. Завтра я напишу последние строки в этой тетради! Мне страшно. Я никому не сказала о моём горе. Пусть не расстраиваются! Ведь в Новый Год у всех должно быть весёлое настроение! Уже час ночи, а я всё думаю «Как же это так, что мне двадцать лет и на кухне все меня уважают, а миссис Браун говорит, что я старая и никуда не гожусь!»
31.12.2000.
Я счастливей всех метёлок на свете! Дети мадам Браун взяли меня и хотят прикрепить меня к снеговику! Ура!
На последней строке этой тетради пишу:
«В этой тетради вела дневник самая старая метла на кухне у мадам Браун. Эта метла отслужила свой срок, а потом ушла на пенсию к снеговику в жёны».

Петр Батуринцев

Игла в библиотеке

Пролог
Стивен сегодня пришел в городскую библиотеку. Ему не нужна была книга, просто ему надоело у себя дома. «Остро и бело» — как говорил он сам. Пришел, сел в читальном зале. Он часто сидел здесь, всматриваясь в мягкую желтую стену и ни о чем не думал, просто сидел. Ему вспоминались белые, режущие глаза, стены квартиры, блестящий стол у окна, который он пытался всегда завалить хламом, чтобы не блестел. Эти монотонность и блеск его угнетали. Единственное утешение было где угодно, только не дома.
К Стивену несколько раз подходили библиотекари и осведомлялись, не нужно ли ему чего. Поначалу он пытался отвечать вежливо, но после третьего вопроса ударил по столу рукой и закричал: «Мне ничего не нужно в вашей библиотеке, кроме этой стены!». После этого срыва библиотекари стали поглядывать на Стивена с опаской. После этого случая Стивен видел в желтой стене одну только монотонность, а под конец и она начала резать глаза. Стивен вскочил со стула, на глазах у изумленных библиотекарей. Под рукой у него оказалась иголка. Она просто и непринужденно лежала на столе и резала глаза. Стивен взял ее, нагнулся, приколол на ковер и решил, что никогда сюда больше не вернется.

Эпилог
В глухом лесу не водятся грибы и ягоды там не растут, там только лешие скрипят и воют. Воют пред окнами старой библиотеки, с нетронутыми, несмотря на старость, стеклам, все так же блестящими и отражающими свет луны и зорких немых глаз.
Никто из леших уж не помнит истории этого старого здания, и лишь слегка потрескавшийся фундамент хранит остатки некогда чистой и светлой земли, на которой стоял город. Город с чистыми, невысокими домами, приятными взору газонами, парками и дорожками. С бурной, но тихой людской жизнью, с гадкими, но тихими машинами и заводами.
Когда-то в городскую библиотеку пришел человек с иголкой. Неизвестно, как она у него оказалась, он сам даже не знал. И он не уронил эту иголку на пол, не положил ее аккуратно на стул библиотекарю, а взял и воткнул в ковер: «Так будет лучше!» — непонятно зачем решил он и ушел. И больше никогда не возвращался в эти стены, так по-доброму принявшие его.
Вот эта библиотека и стоит теперь посреди бывшего города. Даже развалин не осталось, только темный лес.
Стеклам в окнах иногда кажется, что проезжает трамвай, и они устало звенят, дверям кажется, что пришел человек, и они со слабым скрипом открываются, занавескам в открытом окне кажется, что дует ветер, и они качаются.
Только металлическая крыша, покрытая еловыми ветками, воспринимает все всерьез, и смиренно закрывает стеллажи от дождя и снега. Она сама не знает, кто, зачем и когда возьмет эти книги, просто выполняет то, что ей велено жившими здесь людьми.
Единственная вещь в библиотеке, которая не может делать за себя ничего — это ковер с воткнутой в него иголкой.
Фундамент иногда заходится трещинами, если вспоминает чистую, светлую землю, в которой он раньше лежал, а целые чистые стекла, отражавшие некогда огни тихого города, показывают лишь зоркие немые глаза леших.

Луна

Луне уже недолго оставалось висеть в нашем небе. Так мне казалось всегда, когда я просыпался рано утром и выглядывал в окно. Больше всего мне нравилась полная луна, она как остров в океане ночного неба. Она — это солнечный свет ночью, пусть и отраженный, но все же родной и близкий взору.
В одну прекрасную ночь мне не хотелось спать, так как луна, моя дорогая луна, горела в окне слишком ярко, не так как всегда. Облаков не было и она гордо красовалась между домами, заглядывала в окно. Я оделся и вышел на балкон. Ноги сразу намокли от навалившего снега, ну и ладно. Надев тапочки, я вернулся. В свете луны мои следы на снегу как-то неестественно чернели. Все — и снег, и стекла, и даже белые стены дома отражали свет луны, а сама она глядела на меня и усмехалась.
— Эх ты, ноги промочил, иди спать, рухнешь еще спросонья вниз, — говорила она, а я просто слушал и даже не удивлялся такому неожиданному предостережению.
— Не упаду, — нагло ответил я, зная, что говорю с пустотой, но понимая, что с луной.
— Почему ты так уверен? — ухмыляясь, снова поинтересовалась она. В ответ я только пожал плечами.
— Почему тебе кажется, что мне недолго осталось висеть в вашем небе, а о том, что ты сейчас поскользнешься и навернешься с балкона, ты даже и не думаешь?
— Да, я осторожен, а тебе не подвластна осторожность!
— А я уверена, что ты упадешь.
— Возможно, но не сегодня.
— Именно сегодня...
— Давай поспорим? — ответил я и, держась за верхний балкон, залез на перила и тут... Произошло то, чего я никак не ожидал: свет луны ударил мне в глаза и я разжал пальцы.
— Это подло, — успел выкрикнуть я усмехавшейся луне, и тут сумрак сна прошел, и я реально ощутил, как лечу к черной земле.
Все — и снег, и стекла, и даже свежие лужи отразили голос луны: «Я же тебе говорила...»

Пустыня

Солнце равнодушно обливало спекшуюся землю своими раскаленными лучами. Это было единственное место в пустыне, где не осталось песка, только спекшаяся земля. А вокруг дюны и барханы, какая-то гнетущая обстановка одиночества. Это большой душевный подвиг — остаться один на один с пустыней, с этой громадой; когда понимаешь, что на много километров вокруг ничего нет, когда земля чуть не плавит подошвы ботинок и этот жар проходит через все тело до головы. Только пустыня смотрит на тебя, на твой первый шаг с полузанесенной вертолетной площадки, единственного проявления цивилизации в этой мертвой части планеты.
Хлопанье лопастей умолкло не скоро — такая стояла тишина. Я смотрел на яркий корпус грузового вертолета, который завез меня сюда. Воздух шел волнами, отчего вертолет мелькал. Потом его не стало, он скрылся за песчаной насыпью.
Я сделал шаг с бетонного покрытия, прямо на спекшуюся землю, и, словно печенье, трещины захрустели под ногами. Было впечатление, что сейчас сделаешь еще шаг и вся эта корка проломится и ты упадешь вниз, в самый очаг, туда, где работает вечный двигатель, греющий пустыню... Но ничего вечного, как известно не бывает. Я делаю шаг, еще, земля хрустит, но твердо держит. Что-то слабо ударяет в голову, и я вижу, как пустынная змея заползает в одну из трещин, проходит несколько секунд, и из трещин начинает вылезать какая-то черная блестящая масса. Это змеи, полчища змей, они в каждой щели, в каждой трещине, они повсюду, они заползают на ноги, ползают в волосах, в желудке... Я вздрагиваю, голова болит, вокруг потрескавшаяся земля. Видение рассеялось, снова забралось в свои трещины и извилины. Сделаешь еще один шаг — и оно снова появится, оно будет всюду.
Я решаюсь и делаю шаг. Ничего не происходит. Поднимается ветер, и песок от моего следа несется, сливается с дюной, становится ей. И тут я замечаю еще следы, кроме моих. Они ведут к какому-то сферическому песочному кратеру. На дне кратера обугленный черный песок. И вдруг все вокруг разом темнеет, и небо черное как тушь, и ни одной звезды, только яркая полная луна освещает песочные барханы. Песок светится, едва не слепит. В кратере что-то мерцает и на дюну медленно восходит черный силуэт. Это маленький человечек с яйцевидной головой... Как пришелец из фантастических фильмов. Он стоит и смотрит на меня, а за ним что-то светится. Внезапно он делает шаг в мою сторону, приближается ко мне, а я не могу шевельнуться, не могу разглядеть его, лишь темный силуэт. Он подходит и кладет мне руку на плечо.
И сразу ночь превращается в день, тьма в свет, тишина в мерный гул двух двигателей над головой. Корпус вертолета легко вибрирует, слышится спешащий стук лопастей. Рука моего компаньона лежит на моем плече.
— Просыпайся, сейчас приземлимся — говорит он.
Я встал с рюкзака и посмотрел в круглый иллюминатор. Вертолет опускался на площадку, солнце равнодушно обливало спекшуюся землю своими раскаленными лучами... Возможно, на эту растрескавшуюся землю пятьдесят лет назад приземлилась летающая тарелка.

Анна Десницкая

Старый клоун

Старый клоун, тяжело дыша, поднимался на крышу цирка. По ней монотонно лупил дождь, мокро и холодно блестели огни города. Клоун наконец поднялся, и остановился около бортика крыши. Он стоял, плотно сжав губы и усмехаясь — зло и презрительно.
Его уволили. До пенсии оставалось всего два года — он надеялся проработать их, а потом уйти наконец — уйти от этого проклятого цирка, от ежевечернего гула толпы — уйти, поселиться на окраине … Да, клоун ненавидел цирк. Он не хотел быть уволенным — потому что никогда не работал нигде, кроме цирка.
Клоун стоял у бортика и смотрел на блестящий асфальт где-то далеко внизу. Он вспоминал. Вспоминал свою жизнь.
Он вспоминал, как трехлетним малышом пришел в цирк — так хотел его отец. Тогда его роль заключалась в том, чтобы в определенный момент вылить артисту на голову стакан воды. Старый клоун был тогда еще так мал, что почти ничего не понимал, но после того, как он обливал артиста, зал начинал неистово хохотать. Да, давно это было…
Потом, в шесть лет, он уже был должен говорить какой-то диалог с клоуном — очень смешной.
Ему исполнилось десять — тогда он впервые вышел на сцену один, вышел, чтобы смешить зрителей до упаду. В то время цирк уже стал ему надоедать.
В восемнадцать лет он наконец стал полноценным клоуном. Но тогда он уже ненавидел цирк. Но что он мог поделать? Все его детство представления, репетиции и гастроли занимали почти все время. Он никогда и нигде не учился, только умел с грехом пополам читать и писать — этому его научила мать. Его не взяли бы ни на какую работу — даже грузчиком, слишком уж он был хилым. И старый клоун смирился. Он остался в цирке. Ненавистные представления занимали все — не осталось времени даже на любовь — у клоуна никогда не было не только жены, но даже девушки. Впрочем… Сейчас, стоя на крыше, старый клоун вспомнил, как один раз ему все-таки удалось вырваться из злосчастной цирковой круговерти и поехать к морю. Там он познакомился с девушкой. Она очень, очень ему нравилась, хотя все говорили, что она ненормальная. Это было правдой — иногда она становилась странной и непонятной. Как-то раз старый клоун (впрочем, тогда он не был старым. Ему было двадцать лет) и она сидели на скалистом берегу моря. Далеко внизу шумели волны, а они сидели, прислонившись друг к другу и молчали. Как вдруг она как-то очень резко повернулась к нему и сказала:
— Послушай! Давай прыгнем в море, — и она указала на синюю гладь под ними. Он удивленно взглянул на нее:
— Ты что! Мы же разобьемся. Насмерть.
— Нет, — она мягко покачала головой, — нет. Мы не разобьемся! Я стану русалкой, а ты — тритоном. У тебя будет длинная зеленая борода, и мы будем плавать в глубине моря, а на закате будем вытягивать длинные, зеленовато-синие руки к умирающему солнцу и петь печальные песни обо всех утонувших! Давай же, прыгаем!
Клоун только пожал плечами и улыбнулся, думая, что она шутит. Тогда девушка печально сказала:
— Ну, не хочешь, как хочешь. У тебя была бы длинная зеленая борода… Прощай!
И с этими словами она прыгнула в море.
Ее тело так и не нашли. Клоун вернулся в цирк и с тех пор больше не покидал ненавистную красную арену и в сотый раз повторенные шутки.
Но теперь, вспоминая свою жизнь, уволенный клоун подумал что, прыгни он тогда в море, он стал бы тритоном с длинной зеленой бородой, он пел бы с русалкой каждый вечер панихиду по всем усопшим в темной глубине моря — он был бы счастлив. Почему, почему он тогда не прыгнул?
И вдруг, поглядев вниз, клоун вместо мокрого города увидел морскую гладь. Он не стал раздумывать — перенес через бортик на крыше сперва одну ногу, потом другую. Затем клоун снял тяжелое ненужное пальто. Он глубоко вздохнул и стал падать — в темное, непонятное море, к безумной девушке, ставшей русалкой много лет назад, он проплыл над костями утонувших моряков, он увидел, что у него с подбородка свисает зеленая, похожая на водоросли борода, он увидел ту девушку, которую он любил и которая бросилась в море — чтобы стать русалкой, и они вместе поплыли к заходящему солнцу и запели печальные песни обо всех утонувших в огромном сине-зеленом море.
Наутро полицейский на мостовой, еще не просохшей от дождя, нашел мертвого клоуна с длинной темно-зеленой бородой.

Михаил Бекетов

Одно желание

Дед Мороз перемахнул через забор.
Так... Стоп! Сколько же я выпил? Нет, вроде не галлюцинация. Настоящий? Нет, не может быть! О! А если...
Я подошел к дедушке и дотронулся. Рука коснулась красного бархата.
— Извините... Дедушка Мороз?
— Да, да. Я дедушка Мороз. Чего ты хочешь?
Господи, одно желание! Одно! Чего бы такого... Ох...
— Минута!
Дед Мороз время отмеряет? Не верю. Ладно. О! А если счастья для всех? Не, все равно не сбудется. Во-первых, человек, не умеющий желать большего, чем у него есть, либо кретин, либо труп. И к тому же, чтобы сделать счастливым одного, надо сделать несчастным другого. Королю нужны слуги.
— Тридцать секунд!
Ох... Желание! Иметь миллион? Валюта обесценится. Быть богатым? Нее... будут ненавидеть. Или обдерут через час. Быть красивым? Жена будет ревновать к каждой женщине, даже к подругам. И к соседке...
— Мужик, десять секунд!
Желание даже загадать нельзя. Вот черт! Что за страна?! О! Чтоб все желания сбывались. Точно.
— Все, мужик. Пока. Не успел. Уж извини...
Дед Мороз удалялся.
— Да чтоб ты провалился, козел, со своими желаниями!
Дед Мороз исчез. Осталась одежда, в которой... Нет, не может быть!
...Козел внезапно провалился в яму, и в яму эту падал дождь из вещей.

Олег Легчилин

Зеленый столик

Зеленый столик наконец-то забрался на подоконник и теперь смотрел вниз. Прыгать или не прыгать? Служить ли подставкой для пива или не служить, быть или не быть, вот в чем вопрос (бедный столик, бедный столик, я знал его).
Что я повидал за свои десять лет в этом доме? Бутылки, стаканы, воблу, пепел, который просыпали мимо пепельницы (которую я, кстати, тоже видел). Я помнил, как на меня однажды пролили водку (вот уроды, добро переводят!). И главное, после этого меня ни разу не помыли, даже сухой тряпкой не протерли. А еще, помнится, говорили: «Я с этим столом по жизни, я под него еще пешком ходил».
Стоп! Что, разве мне плохо? Я настолько пропитался спиртом, что мне все уже по барабану, и теперь хоть стой (в дальней комнате), хоть падай (вниз на асфальт).
...Голос...
— Петрович, у меня что, горячка белая, или у тебя стол на подоконнике стоит?
— Не, и вправду стоит, — произнес столь же поддатый голос. — Он даже не стоит, а конкретно висит, надо его оттуда забрать, а то пиво некуда поставить.
— Иди сюда, мой хороший... иди...

Сархан Гаджиев

Эскимо

Жила-была маленькая девочка, и однажды мама дала ей пять рублей на хлеб. Девочка вышла на улицу и увидела ларек с мороженым. Вот она подошла к ларьку и подумала: «Может, мне купить эскимо, а маме я скажу, что потеряла эти деньги?» Она немного подумала и спросила продавщицу мороженого:
— А сколько стоит эскимо?
Та ей ответила:
— Пять рублей.
И девочка стала доставать деньги. Вдруг она обнаружила, что у нее дырявый карман. Она потеряла монету.
Вот она расстроенная пришла домой. И что вы думаете? Мама не поверила ей и наказала ее.

Алена Дарская

Страус

Бежал страус по пустыне, бежал, и повстречал рыбу (надоело этой рыбе в море-океане плавать, и решила она посуше научиться плавать).
Познакомились они, и решил страус научить рыбу по суше плавать, в обмен на то, что рыба научит его в море-океане плавать. Не знала рыба, что нельзя по суше плавать, но хитрее оказался страус и научил рыбу ходить.
Понравилось рыбе по суше ходить, и решила она на суше жить остаться. А как научила рыба страуса плавать, нырнул тот в воду и поплыл прямо к замку Морского Царя.
Удивился царь птице невиданной, которая по морям-океанам плавает, и оставил страуса у себя.
Много лет прошло с тех пор, а только надоело рыбам на суше жить, а страусам в море, и решили они вернуться туда, где жили раньше.
А кто знает, может, опять переменят место жительства...

Стихи  СТИХИ

Вера Павлова

      * * *

Бывают слова такие,
Которые пьются до дна.
Сегодня у ветра в гриве
Не так видна седина.

Проносятся быстрые звуки,
Листы опадают с рябин.
И шалью ложится на руки
Тончайшая сеть паутин.

И сны возвращаются в марево,
Пройдя весь путь до конца,
И ветер, взметнувшись сквозь зарево,
Сдувает мне пряди с лица.

      * * *

Сквозь кислый свет вечернего тумана
Я озирала мокрые холмы
И просто потихоньку вспоминала
Уже давно затерянные сны.

И фонари, разбросанные кем-то,
Порой светили даже ярче звезд,
Ползла тумана праздничная лента,
Крутила петли и свивала хвост.

Я знала: путь и линия — лишь вздор,
Как фонари — не метки и не вехи,
И мастер, создававший их узор,
Сложил его, пожалуй, для потехи.

...И тусклый свет вечернего тумана,
И эти бесконечные холмы...
А сердце почему-то ликовало,
Едва приметив блики глубины.

      Ненаписанный стих

Я не увижу розовых огней,
Ведь в эту ночь не зажигают свечи.
И в сумраке, спустившемся на плечи,
Фонарщик не проверит фонарей.

Прикрыть глаза и вытянуть ладонь,
Дохнуть на чуть слабеющее пламя,
И ощутить, что волосы, как знамя,
Вздымает ветер...

И вглядываясь в темень, за окно,
Я вспоминаю пыльные преданья.
И словно бы в награду за старанья...
Но это лишь мгновение одно.

Уж ощущая за спиною крылья
И видя силу слова над строкой,
Я, будто падая, вдруг становлюсь... собой?
И хочется заплакать от бессилья.

      Сонет

Я ухожу в сияющую ночь,
Сминая сапогами рамку снега,
Оглядываясь вновь уже без смеха,
Не понимая, что же гонит прочь.
И веря в бесконечность суеты,
Я не сживаюсь с сирыми годами,
И следуя за чьими-то следами,
Вдруг натыкаюсь на свои следы.
И ветер, что сжимает снег в горсти,
Лишь он бы мог сказать мне: «Не грусти»,
Но ветер злобен, ветер одинок
И вовсе не вступает в разговоры.
Срываясь, опадаю между строк
В холодные подлунные просторы.

      * * *

Синий встает туман,
Вестник из дальних стран.
Плащ его грязен и мят,
Поверх окровавленных лат
Небрежно накинут в ночи.
...Плачь или даже кричи,
Только ответа нет.
Бледен предутренний свет,
Влажная никнет трава.
...Падают тихо слова,
Мерно кружась у земли.
А на дороге в пыли
Кем-то оставленный след.
Так, колеи от карет...
Но сквозь дымку тоски
Даже и пустяки
Режут острым серпом,
И не забудешь о том,
Сколько столетий подряд
Поверх окровавленных лат
Плащ накинут в ночи.
Плачь или даже кричи...

ПО-МОЕМУ!  ПО-МОЕМУ!

Дарья Десницкая

Они наступают!

Дежурные уже распространились по всей школе! Они стоят около дверей и около столовой. Тем, которые стоят около дверей, нужна взятка — сменка, чтобы мы могли пройти. Их тактика простая — ты им даёшь сменку, а они тебя пропускают. Тем, которые стоят около столовой, нужна взятка — всё, что мы покупаем. Это нетрудно понять, потому как они грозно спрашивают:
— Сменка есть?
— Еда с собой есть?
Остерегайтесь этих зверей! Они опасны! У них рефлекс — если побежишь, они кинутся на тебя. Осторожно! Старайтесь не попадаться им на глаза. Обычно они стоят около телефонов, около разных лестниц, около входных дверей и около столовой. Чем они питаются? Они и сами не понимают, что они — звери!
Если двое этих зверей одного пола встретятся друг с дружкой, то ничего не случится, но если встретятся разнополые дежурные, то будет большая перебранка. Лучше не попадаться им на глаза, если они поссорятся...
Очень часто дежурные, если им не дашь взяток, поведут тебя к своему вожаку — классному руководителю (по-научному), и просто классному руководу (в разговорном стиле).

Этюды  ЭТЮДЫ


Что это за праздник — Рождество, знают все. Но что такое Рождество лично для тебя?

Эмин Мамишов


Рождество для меня — это подарки, застолье, веселые взрослые, особенно папа, дядя — короче говоря, мужчины моей семьи. Все поют, танцуют, ходят в гости... Но я услышал про Иисуса Христа только от бабушек. Мне кажется, что все молодые люди забыли, что такое Рождество. А это праздник рождения на свет Иисуса Христа, это его день рождения. Многие отмечают этот праздник из-за подарков, еды, просто чтобы повеселиться. Еще существует пост перед Рождеством, но я думаю, что мало кто его соблюдает. Если мы отвлечемся от всей этой суеты, может, когда-нибудь и мы поймем, что такое Рождество, а пока это повод повеселиться.
Но есть люди, которые отмечают Рождество по старинным обычаям, например, это народ Украины. На Рождество они облачаются в старинные наряды, поют святки, ходят по домам и отмечают этот праздник. Для них этот праздник не только повод повеселиться, а замечательное событие — День Рождения Иисуса Христа.

Леонид Петров


Мы с сестрой наряжаем елку и уже почти заканчиваем. Мама пошла в магазин за покупками для праздника. Ее нету уже полдня. Бабушка готовит посуду и выставляет ее на стол. Завтра к нам приедут гости.
Я пошел на улицу. Вот вышел из парадного и думаю. Завтра Рождество и к нам приедут гости. Вот в доме елка стоит красивая. Я рад, что завтра праздник, семья будет дома. Для меня Рождество важнее, чем Новый Год. Не знаю почему, но это так.

Татьяна Маркова


— Ура! Елку принесли!
Да, так кричат дети, когда папа вносит в дом пахучую елку. Но не я. Мы уже четыре года как не ставим настоящую елку. У нас появилась искусственная. А моя мама оставила иголки от той моей первой елки. Они надолго останутся как память о детстве.
Помню, как я любила подарки и верила в Деда Мороза. Все это волшебство и жажда подарков остались и сейчас, но уже не такое сильное впечатление они производят. И когда я узнала, что Дедушки Мороза нет, было очень обидно. И я до сих пор жалею, что узнала об этом.
А недавно случилось маленькое волшебное происшествие. На моей елке появился маленький ангелочек с ниточкой: елочная игрушка.
Скажете, мама повесила? Может быть... но мне дорога память волшебства.

У книжной полки  У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Ирина Кузьминова

На одном дыхании

Недавно я открыла для себя серию «Фантастический боевик» автора Андрея Белянина. Его книги пользуются успехом у публики и издаются большими тиражами. Белянин пишет свои книги в легком комедийном жанре, и, как гласит аннотация, «мощный прилив хорошего настроения и шквал здорового смеха обеспечен будет всем». И что самое удивительное — это истинная правда (проверено!).
Больше всего понравилась мне его книга «Тайный сыск царя Гороха». Не могу причислить себя к любителям детективов, но тут... Белянин специализируется в фантастике, и его романы со сказочными сюжетами полны яркими персонажами и необычными приключениями.
В «Тайном сыске царя Гороха» Никита Ивашов, младший лейтенант милиции, попадает при загадочных обстоятельствах в город Лукошкино, в древнюю Русь, где знакомится с царем Горохом и, согласно квалификации, назначается сыскным воеводой. В помощники ему отряжают деревенского парня — недотепу Митьку, и отправляют на постой к Бабе-Яге, чудесной домохозяйке и, как окажется, очень серьезному эксперту-криминалисту.
Жизнь в Лукошкине идет своим ходом, работенка непыльная, но однажды из царской казны пропадает крупная сумма денег и фамильное кольцо. Наша поисковая группа выходит на местного бандитского авторитета, злого гения Кощея Бессмертного, и вот уже дело начинает попахивать войной.
Как говорит народная пословица, «утро вечера мудренее, ну а если нет, то на свежую голову просто легче думается». Но приключения младшего лейтенанта начинаются с кукареканья несносного петуха. Суп из него получился бы хороший, жаль, Яга не даст, старого воспитания женщина, но бой-баба.
И вообще, в Лукошкине живут хорошие люди, очень социально активные. Царь Горох, например, мужик умный и продвинутый, готовый к сотрудничеству и реформам, живо интересуется и всячески поддерживает отделение, т.е. «сыскное воеводство». Митька — парень честный и усердный, даже чересчур, исполнительный и преданный — только вот без царя в голове. А на долю Никиты выпала тяжелая обязанность блюсти законы в самобытность русских сказочных времен. Тут уж приходится стать Шерлоком Холмсом местного покроя.
Книга написана очень легко и читается на одном дыхании. С ней приятно коротать вечера, а если вдруг у вас упало настроение, лучшего лекарства вообще не сыскать. Хотя есть у книги крупный недостаток: уж очень быстро она кончается.
Из «Тайного сыска царя Гороха» я узнала много нового о русском быте, обычаях, а самое главное — приобрела обширные познания о свойствах исконно-русских сказочных персонажей.
Ну а если говорить серьезно, то книга, конечно, относится к низшему жанру и вряд ли может соперничать с драмами или философскими трактатами, но вот поднять настроение, вывести из депрессии или заставить просто улыбнуться может запросто, а в наше тяжелое время это уже немало.

На вечном приколе  НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ.

   Фразарий
Из школьных сочинений:
- У него была грудная жабра.

— Тут учитель разозлился и, выгнав его, пошла к директору.
На уроке литературы:
— Кратко расскажи сюжет незнакомки Блока.
— Входит она, и от нее пахнет туманами и болотами.

— Кем был дедушка Александра Сергеевича Пушкина?
(С задней парты подсказыают: «Арабом!»).
— Дедушка Пушкина был прорабом!
Говорят учителя:
— Кого бы мне послать куда?
— Представьте - вот вы несете авоську уз жизни...
— Есть такие нагрузки, при которых тело нагружается.
— Сейчас мы с вами порешим задачу.

Последнее обновление: 9 ноября 2003 года.

К Началу Странички Главная Страничка