Остров
журнал для ребят и взрослых


№9

Обложка «Острова» (9,1 Кб)




МОСКВА
АПРЕЛЬ 1999


Содержание

  ПРОЗА

  Петр Батурницев.     Кинуть снежком
                       Деревянная история
                       Курсы английского
  Данила Серегин.      Хитрости цирка
  Константин Соловьев. Часы весом в 20 кг

  СТИХИ

  Сергей Ефремов
  Игорь Канер
  Олег Легчилин
  Надежда Нуйкина
  Дарья Крапивина
  Вера Павлова
  Дарья Синицина
  Михаил Овчинников	

  У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

  Вера Павлова. 	      Меч и радуга

  НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ

  Фразы из школьных сочинений, случаи на уроках

Наш адрес: 105318, Москва, ул.Ткацкая, д.28/14, Цент- ральная детcкая библиотека №65, литобъеди- нение «Кот в мешке». E-mail: kapvit@rusf.ru; Fidonet: 2:5020/194.78 Website: http://cat-bag.newmail.ru/cat-bag
Стихи СТИХИ

Надежда Нуйкина

* * *
Лунный свет Прекрасно светит, Словно отражение, Словно нахождение Прекрасных слов И восхождение... Он светит и горит От красоты Лунной стороны И света.

Олег Легчилин

* * *
Вот поссорились мы с другом, Сам не помню отчего. Голова пошла вся кругом У меня и у него. Хмурились мы очень долго И не знали, отчего. Но проснулась совесть скоро У меня и у него.

Дарья Синицина

Книжки, баня и кровать.
Спой мне песню, как наш папа В баню вечером пошел, Как пришел и лег он на пол: Папе стало хорошо. А еще скажи, как папа Два часа меня пытал Теми книжками, что в детстве Он когда-то прочитал. Долго маялся наш папа, Не желая лечь в кровать, Но такой был добродушный... Ну зачем его ругать?

Михаил Овчинников

* * *
Звон тишины. Кто-то захочет открыть дверь и поймет, что она уже открыта... И поймет, что она уже не дверь... Луч, солнечный луч. Снегирь не знает, что такое лето. А может быть, это зима? Первые листья... Я тихо сказал тебе: "Ты неправа". И ты не услышала - Мой голос заглушил шум нераспустившихся листьев. Гроза. Первая гроза... И дождь... Но они были потом, Они стекли водой с сосулек и упали в первую лужу, И тогда я понял: пришла весна.

Дарья Крапивина (г.Екатеринбург)

Про Артема
Мой друг в Канаду уезжает, Обидно мне и очень грустно. Мы так с ним весело играли, А без него мне будет пусто. Друг подарил сову на память, Но не хочу я с ней играть. Опять все взрослые решают И ничего не поменять.
Проза ПРОЗА

Петр Батуринцев

Кинуть снежком...
Был обыкновенный зимний день. Один из тех дней, в кото- рые хочется сидеть дома, не испытывать капризы дождливой по- годы, ее сырость, чавканье мокрого снега под ногами. В та- кой обыкновенный по свойствам день меня почему-то потянуло на улицу. Может, оттого, что над нашей квартирой делали ре- монт, и едкий запах краски и звук мощного перфоратора уже съели до костей, а может, я чуть не задохнулся в душной до- машней обстановке и решил освежить голову и все остальное. Так или иначе, но я оказался на улице. Недалеко был расположен парк. Мне захотелось посидеть в тишине на скамейке, окруженной со всех сторон голыми деревь- ями и кустиками. Мои ноги сами поплелись к заветному месту. Придя туда, я увидел компанию немного выпивших ребят и дев- чонок. Будь настроение получше, я бы присоединился к ним, но сейчас мне хотелось посидеть одному, помечтать... Наконец компания ушла, оставив после себя груду бутылок на скамейке и рядом в кустах. Не самое удобное место для мечтаний, ско- рее даже для справления всяческих нужд. Мои глаза начали бегать по парку, в поисках места, где бы присесть. Наконец они остановились на каком-то небритом старичке. Вообще, не только небритость делала его неаккуратным: грязные руки, засаленная, явно не новая телогрейка, сваляв- шаяся шапка-ушанка, рваная перчатка на одной руке. В другой руке у него была скрипка и смычок, причем в достаточно хоро- шем состоянии. Я решил, что лучше присесть на скамейку. Бомж тоже предпочел скамейку. Он уселся рядом. Теперь я мог лучше рассмотреть его лицо: ввалившиеся глаза, худая че- люсть, острый длинный нос. Почему-то потянуло в пыльную квартиру. Я только собирался привстать, как послышалась му- зыка, жалобная, тоскливая. Невольно я остановился. Всякое желание идти домой покинуло меня, ушло куда-то вдаль и рас- творилось там. Старик играл. Такой музыки я еще никогда не слышал. Прошло некоторое время, но мне показалось, что целая вечность. - Вам надо не шататься по улицам, а играть в музыкаль- ной консерватории, - сказал я, когда старик кончил играть. Потом достал из кармана полтинник и положил старику в ла- донь. - Но это же пятьдесят?! - сказал с жалобным удивлением тот. - Да! - ответил я. - Тебя ждут неприятности. Ты не умеешь распоряжаться деньгами. Задумавшись над его словами, я обернулся - а спустя миг старика уже не было, он словно испарился. Меня это удивило и я решил пойти домой. Прохожих на улице почти не было. Уже давно стемнело, длинной цепочкой тянулись вдаль фонарные столбы. Если по- смотреть - можно подумать, что дорога бесконечна. Она тянет- ся далеко, далеко, то опускаясь, то поднимаясь, но в конце концов она кончается и разветвляется на множество маленьких улиц. Иногда рядом прозванивает трамвай. Я любовался этим пейзажем, пока не повернул в переулок. Вид тотчас изменился. Исписанные стены домов, дворы, застав- ленные гаражами, люди, гуляющие с собаками. Надо было убить скуку, не дать ей завладеть всей прогулкой. Я начал лепить комки из грязного снега и кидать их куда ни попадя: в гара- жи, в стены, в урны, просто на дорогу. Это все-таки как-то веселило, скрашивало мое одиночество. Вот стена. Я хотел послать в нее очередной комок, но сзади что-то засветилось. Фары красного "Запорожца" ударили мне в спину, а тень бегала по двору, спотыкаясь о кусты и сугробы. Наконец она добралась до стены и медленно поползла по ней. Вот в кого надо целиться... Недолго думая, я примерился и метко кинул комок. Он по- пал прямо в голову. Тут я почувствовал, как что-то стукнуло меня по лбу и чуть не повалило с ног. "Запорожец" поехал дальше, но тень почему-то застыла на месте. Она словно приклеилась к кирпичной стене. Машина вскоре скрылась за поворотом. Теперь я вообще не видел своей тени. "Наверное, она просто приковалась комком, - подумал я, соскребая со стены снег перчаткой, - что же теперь делать?". Потом я отошел на то же самое место и стал снова ждать машину. Спустя минуту появилась новенькая "девятка", а тень - нет. Я пошел домой, погруженный в смутные мысли. Около подъ- езда остановился. "Ну так же нельзя! У всех есть тени, а у меня не будет? Нет, надо идти обратно, ловить свою тень". Тут я вспомнил встречу в парке и слова старика. Кем же он был? Колдуном, ясновидящим, или просто угадал? Он сказал, что я слишком беспечно трачу деньги. Мои ноги уже бежали в переулок, и даже не остановились возле той закусочной, где я частенько обедал. Ноги бежали, а голова вертелась по сторонам в поисках тени. - Вы что-то потеряли? - послышался голос сзади. - Нет, то есть да, - засмущался я в ответ заботливому мужчине. - Я потерял свою тень. Гражданин, видно, был непьющим и меня за своего не при- нял. Тем же быстрым шагом, ни слова не сказав, пошел в дру- гую сторону. Я бежал еще быстрее, боясь, что все машины приедут до- мой и мне не на ком будет ловить свою тень. Я потерял ее в переулке, значит, она и сейчас там, не убежит ведь. А вдруг: смогла оторваться - сможет и убежать? Черт, ну и в передрягу же я попал! Пробежав пару кварталов, я наконец вернулся на то мес- то, где потерял свою тень. Осталось подождать машину. Но они никак не проезжали. Неужели все приехали домой? Что, теперь ждать до утра? Пока все не поедут на работу? Нет, не выйдет, завтра воскресенье. Ну вот, наконец-то машина - красный "Запорожец", как же он мне нравится! Я хотел выбежать на дорогу и сказать: "Стой!", но потом сообразил, что мне нужно не такси, а моя тень, и повернулся к стене. На ней замерла тень. Я махнул рукой. Тень не шевельнулась. Я подумал, что надо попасть в то положение, когда она оторвалась от меня, и с надеждой принялся махать руками и ногами, при этом бешено подпрыгивая и крича: "Присоединяйся! Присоединяйся!". Не знаю, что подумал сидящий в машине водитель, наблюдавший все это. Мне было наплевать, потому что тень снова присоедини- лась и прыгала теперь со мной. Я был счастлив и радостно бежал домой. Возле парка я услышал звук скрипки. На той самой скамейке сидел тот самый старичок с какой-то молодой девчонкой.
Деревянная история
* * *
Двадцать второй век, ни одной книги в магазинах. Детво- ра, от нечего делать, шныряет по дворам. Потребность в ис- кусстве появляется только после полного его исчезновения. Хотя еще можно найти пиратскую лавочку, притаившуюся где-то на окраине Москвы. Заметив патруль, продавец сразу же меняет щит с книгами на позорную доску с зубными щетками, заколка- ми, прищепками и прочим хламом, а потом делает вид простого и невинного торговца. Иногда это не удается. Один бедняга развернул на нашей улице торговлю. У него была очень инте- ресная система маскировки. Боясь, что его предадут, помеще- ние он снимать не стал и расположился прямо на улице. У него была доска с полочками, на которых находились книги. Как только появлялись люди в темно-зеленом, он разворачивал по- лочку - и на другой стороне появлялся большой ассортимент зубных щеток. Люди в темно-зеленом проходили мимо с полными подозрения глазами, а продавец провожал их радостной улыбкой в пол-лица.
* * *
Я надел зеленую куртку, положил в карман кошелек и по- шел за новой зубной щеткой - у моей транзисторы перегорели. На улице стояла обычная летняя погода - дождь и грязь. По улице ездили и летали машины и автобусы, обдавая своими газами прохожих. Пройдя пару кварталов, я остановился возле газетного киоска. В нем я увидел свой любимый журнал "НЛО", который исчез из продажи десять лет назад. Сейчас он, наверное, вы- пускается неизвестно какой подпольной редакцией. - Зубные щетки есть? - спросил я продавца. Тот развернул витрину. Там, на витрине, было все - кроме того, что мне нужно. На заколки и прищепки я решил не тратиться, они мне были не нужны. - А скоро выйдет новый номер "НЛО"? - спросил я у про- давца, старательно разворачивающего витрину. Вдруг он дрог- нул, и передо мной опять встали прищепки. К палатке быстро приближались два летающих темно-зеленых мотоцикла. Я повер- нулся к витрине, и когда мотоциклы подлетели ко мне, сдуру произнес: - Какую бы мне выбрать зубную щетку? - с ужасом я вспомнил, что зубных щеток здесь нет. Похоже, мент подумал так же. Он слез с мотоцикла и подошел ко мне. В это время продавец достал с витрины щетку для обуви. Я вопросительно посмотрел на него. Он подал мне щетку и по- казал уголок журнала: мол, подыграешь - получишь бесплатно. Я взял щетку и при служителе закона начал упорно возить ею по зубам, скрывая бешеное отвращение. Мент скривил рожу и поспешил удалиться от меня. Когда темно-зеленые ушли, я как следует отплевался и принял обещанный мне журнал. - Скажите, а он свежий? - спросил я. - Да ты что?! Он у меня уже десять лет лежит, никто его не берет.
* * *
Я прошел со своим "свежим" журналом еще три квартала. Дождь кончился, на землю опустился туман. Да такой туман, что не было видно ничего за десяток шагов перед собой. В Москве это не редкость, тем более в Митино. Всю атмосферу загадили так, что изменилось количество осадков, поменялась вся погода, нарушилась экология... Читать стало совсем не- возможно. Я свернул журнал в трубочку и попытался положить его в карман. На углу показался торговец. Видно, по моей зеленой куртке он принял меня за служителя закона, потому что пере- бежал на другую сторону. Наконец, запихнув журнал в карман старых джинсов, я подошел к продавцу. Он подозрительно взглянул на меня, выбирающего щетку. - Могу предложить сборники сочинений Виталия Каплана, - сказал продавец, окончательно поняв, что я не мент. - Нет, спасибо, я пока что щетки. Минут пять я выбирал себе щетку. Ассортимент большой. Каких там только не было: щетки двойные, обыкновенные, трой- ные, щетки с регулятором скорости вращения, щетки с подсвет- кой и даже с автоматическим выдавливанием зубной пасты. При- чем баллончик с пастой находился у щетки в ручке. Наконец я выбрал себе щетку с подсветкой - она была са- мой дешевой. Продавец взял мои деньги и сказал: - Здесь еще хватит на "Бревно", - он протянул мне книгу в красивой обложке, оформленной под дерево. К книге прилага- лась закладка - пила. Я хотел отдать книгу, но продавец положил уже мои день- ги к себе в кошелек. - А что у вас есть еще? - спросил я. - Имеются еще отдельные произведения авторов "Бревна", Веры Павловой и Алексея Соколова. В каждом сборнике есть еще несколько "этюдов в шумной обстановке на заданную тему". Сейчас поищу, может, Батуринцева откопаю... "Бревно" соста- вил и отредактировал Каплан. Кстати, вот его книги. Советую прочитать, очень интересно. - А откуда вы знаете, что составил Каплан, ведь здесь этого не написано? - спросил я, перелистывая книгу. - Так я ведь он и есть, - улыбнулся продавец. "Бревно" выпало у меня из рук и гулко ударилось об ас- фальт. Я наклонился, чтобы поднять произведение искусства с мокрого тротуара. Книга лежала возле лужи, а рядом с ней стояли чьи-то ноги. Я поднял голову и увидел, что Виталий сделал то же самое.
* * *
Нас ввели в участок. Сзади шел один из ментов, таща "Бревно". Командир веселой улыбкой поприветствовал вошедших в его кабинет. Мы заняли стулья напротив командира, а в наши спины воткнулись строгие взгляды ментов. - Так, попались, голубчики! - сказал сияющий коман- дир. - Давайте, рассказывайте все по порядку. На командирский стол положили мой журнал, зубную щетку и "Бревно". Остальные книги, наверное, лежали в подвале и ждали своего сожжения. После долгого допроса в кабинет ввели того торговца, что продал мне журнал. У него тоже изъяли большой груз книг. Продавец сейчас же подтвердил, что это я купил у него жур- нал. ...Мы втроем получили по сроку. Полмесяца я любовался видом грязного двора и узеньким окошком своей грязной камеры. Этот срок казался небольшим по сравнению с тем, который предстояло отсидеть двум моим прия- телям. По вечерам я чистил свои ботинки "зубной" щеткой и допиливал "пилой" страницы "Бревна". Когда я наконец очутился дома, то порывшись в столе, обнаружил у себя два таких десятилетней давности "НЛО". А щетка еще долго служила мне.
Курсы английского
Провал на экзамене не радость. Учительница уже надоела со своими временами глаголов. Английский не для меня. Хотя, может, сходить на курсы за углом? Олег туда уже год ходит, только я ему никак не дозвонюсь. Никто никогда не берет трубку, или автоответчик приветливым голосом его мамы в ко- торый раз сообщает мне, что никого нет дома. "Похоже, это здесь" - подумал я и потянул за деревянную ручку двери. Справа от меня, как из-под земли, выскочил письменный стол. - Могу я вам чем-нибудь помочь? - спросила сидевшая за столом накрашенная секретарша. - Да. Как можно устроиться на курсы? - застенчиво спро- сил я. И секретарша мне объяснила. Все меня устраивало - даже время и плата. Дверь распахнулась, и в коридор заскочил некто. Худоща- вый блондин, вытянутое лицо, впалые щеки... - Здравствуй, Олег! - сказала секретарша. Вошедший приблизился к столу. Это и впрямь был Олег. Мне это показалось странным. Я не узнавал своего лучшего друга. Похоже, в нем что-то изменилось. Он посмотрел на меня и пошел дальше, даже не поздоровавшись. - Привет, Олег! - весело сказал я. - Здравствуйте, но мы с вами, кажется, не знакомы? - То есть как это не знакомы? Олег равнодушно отвернулся и пошел в сторону лестницы. Секретарша назойливо дернула меня за рукав. Я повернул- ся к ней и сразу же мне в глаза ударил ослепительно-синий свет. А больше я ничего не запомнил. Теплым майским утром я вышел из подъезда. Кругом слыша- лось назойливое жужжание мух вперемешку с шумом двигателей. Автомобили мелькали передо мной. Откуда-то со двора за домом доносился детский визг. "Как хорошо, - неторопливо думал я, - сегодня урок анг- лийского. Мне так нравится, когда Элеонора Константиновна объясняет времена глагола. Меня это очень увлекает. Ведь изучать иностранный язык так интересно. Интересно узнавать новые слова, обращения, грамматические формы..." Мои размышления прервал какой-то прошедший мимо парень. Худощавый блондин, впалые щеки, редкие брови... Его лицо по- казалось мне знакомым. Мы остановились, с удивлением посмот- рели друг другу в глаза и молча разошлись в разные стороны.

Константин Соловьев (г. Одесса)

Часы в двадцать килограммов
На седьмой день полета, когда "Записки Астронавта" были дочитаны, а мой любимый скафандр блестел как начищенная медь, я стал маяться от безделья. Этот бич космических путе- шественников схватил меня за горло с ужасающей силой, в то время, как экран радара оставался девственно чистым, не предвещая решительно никаких развлечений. Вновь читать "Записки Астронавта" мне мучительно не хо- телось, а посему я стал изобретать новые способы борьбы со скукой. Сперва я написал неизвестному автору "Записок" ре- цензию на его произведение, где разгромил его в пух и прах, а прах развеял по ветру. Но самого автора под рукой не ока- залось, и я, запихнув рецензию в бутылку из-под газированной воды, выкинул ее в открытый космос. Потом я перерыл весь свой архив, отделяя бумагу от му- сора и неизвестно как затесавшейся сюда моррелианской моли. Результатом этой деятельности стала извлеченная из недр шка- фа книга, озаглавленная "Здоровополезная питательноценная пища для астронавтов". Вскоре я убедился, что чтение этой книги не только не уменьшает вероятности смерти от скуки, но и повышает вероят- ность смерти от слюнопускания. Я отшвырнул глупую, вздорную и, вероятно, политически некорректную книгу, но было уже поздно - пришлось перерыть вдобавок и весь холодильник. Это оказалось куда опаснее - еда постоянно пыталась меня укусить или хотя бы лягнуть. Пришлось вооружиться книгой о "Здорово- полезной пище" и выгнать еду из холодильника, причем она по- стоянно оказывала мне сопротивление и даже боднула рогами в живот. Я в который раз проклял марсианский отдел по обеспе- чению и со злости так ударил еду книгой по щупальцу, что она заверещала как недорезанный петух. Верещала она настолько громко и долго, что пришлось загнать ее обратно в холодиль- ник, впрочем, нормальной пищи там и так не оказалось. Только теперь я почувствовал настоящий голод. Повторный обыск архива и шкафа не дал никаких результатов, кроме того, что моррелианская моль устроила гнездо над моей кроватью и стала выводить птенцов. Сперва я решил подоить ее, но потом решил, что лучше уж умру от голода, чем от моррелианского молока. Увы, моль этого не поняла и успела залить своим мо- локом всю мою кровать, в том числе и подушку с одеялом. Правда этот случай сыграл мне на руку - наконец-то вывелись клопы, которых я подцепил возле Сатурна. Я вытер кровать и лег на нее, уже не опасаясь, что громкое хрюканье клопов помешает мне. Но сон не шел. Желу- док приглушенным басом вел арию Морночера из "Луслана и Рюд- миллы", а Еда своим тонким дискантом подпевала ему. Репер- туар их отличался редкостным разнообразием - после этого они дуэтом затянули старинную песню Арита Рытова "Как пойду я по крыбы". И тут-то мой взгляд упал на экран радара. Я чуть не закричал от радости - сквозь покрытое пылью стекло с трудом можно было рассмотреть пятнышко - без сомнения небольшую планету. Желудок замолчал, Еда взяла верхнее ми бемоль и тоже затихла. Не теряя ни секунды, я облачился в скафандр и стал с нетерпением ждать, когда корабль подойдет достаточно близ- ко. Вскоре планету оказалось возможным рассмотреть в иллюми- натор и меня вызвали на радиосвязь. Первый вопрос, который я задал диспетчеру - это "есть ли на планете еда?". Диспетчер резонно заметил, что, вероятно, есть. Я обрадовался и запро- сил разрешение на посадку. Связной пробормотал что-то нераз- борчивое и объявил мне координаты посадки. - Посадка в Земе - десять килограммов. - Ага, ясно, - протянул я, хотя на самом деле мне ниче- го не было ясно. Речь, вероятно, шла о балласте, который не- обходимо сбросить перед приземлением. Не прошло и получаса, как мой корабль опустился в Земе, местной столице. Поверх- ность планеты практически не отличалась от земной, что меня даже слегка разочаровало. Впрочем, на созерцание ландшафта я потратил крайне мало времени - не успел корабль сесть на стартовую площадку, как я уже распахнул дверь и бросился на поиски съестного. Однако мне пришлось вернуться - я вспомнил, что на этой планете земные деньги не в ходу. Я насыпал в карманы внушительную сумму марсианских мьен, венерянских буксов и центаврийских раблей, понадеявшись, что этого хватит. Спустя десять минут я был в самой Земе и охотился за съестным. Строения, образовывавшие улицу, были чрезвычайно похожи на обыкновенные земные дома, а жители, снующие между ни- ми - на обыкновенных людей. Однако голод сделал меня наблю- дательным - присмотревшись, я увидел у всех людей висевшие у пояса цилиндры с небольшими крюками на конце. Будь это Зем- ля, я бы решил, что это небольшие портативные весы, кантер, проще говоря. Но это была Зема... Я начал внимательнее разглядывать земцев, прогуливаю- щихся по улицам. Люди, шедшие по тротуару, иногда оглядыва- лись на меня, вероятно, они по скафандру догадались о моем происхождении, но со мной не заговаривали. Слегка стесняясь, как и положено при разговоре с представителем другой расы, я обратился к невысокому пожилому земцу, стоящему в дверях до- ма. - Извините, - почтительно обратился я, - вы не подска- жете, где находится ближайшая столовая? Хотя тон мой был подчеркнуто любезным, а фраза взята прямо из Земно-Земского разговорника, реакция жителя меня удивила. Он испуганно вытаращил на меня глаза, потом ошара- шено уставился на мою левую руку. По выражению его лица мож- но было предположить обострившуюся язву желудка. Он прямо- таки пожирал глазами мои пальцы. Я понял, что ничего хороше- го из этого не выйдет, и постарался как можно быстрее уда- литься от странного аборигена, испытывая странное чувства стыда, как будто нарушил какой-то земский закон. Обернув- шись, я увидел, что земец так и стоит, вытаращив глаза, и провожает меня взглядом. Я решительно зашагал вперед, раз- мышляя, что же послужило причиной такой странной реакции. Отойдя на несколько кварталов, я внимательно осмотрел свою руку, но не заметил ничего необычного, кроме старых ча- сов "Космос" и золотого обручального кольца на безымянном пальце. Однако что-то тут не так. Я вспомнил, что еще ни ра- зу не видел у местных жителей ни часов, ни колец. Может, здесь до сих пор не измеряют время? Или у них запрещены бра- ки? Размышляя таким образом, я продвигался по улицам этого странного города. В конце концов я решил не испытывать судь- бу и положил и часы и кольцо во внутренний карман скафандра. Тут судьба преподнесла мне то, что было мне так необхо- димо в эту минуту - ресторан. Под торжественный марш, испол- няемый моим желудком, я прошел к небольшому окошку в стене, откуда высовывалась голова пожилого земца, очевидно, бармена или официанта. Странно, ресторан был практически пуст, лишь за дальними столиками развлекалась компания космических ком- мивояжеров да парочка земцев. Вежливо улыбаясь, как и положено воспитанному землянину в таких случаях, я заглянул в окошко. Бармен придирчиво ог- лядел мой скафандр и буркнул, обращаясь, по всей видимости, ко мне: - Ну вот, опять поприезжали... Чтоб вас... Что кушать будете? Не обращая внимания на его недружелюбный тон, я бегло оглядел стойку с едой, от которой с самого начала не отводил взгляд. Пожалуй, наиболее аппетитно выглядели зеленые полу- сферы, очень похожие на аронские гриши. - Вон то, - кивнул я на "гриши", одновременно выуживая из заднего кармана пачку буксов, - сколько с меня? Бармен взглянул на деньги, и мне показалось, что по его лицу пробежала брезгливая усмешка, какой обычно взрослые улыбаются своим маленьким и несмышленым детям. - Триста граммов. - Да-да, сколько с меня? Ухмылка на лице продавца превратилась в кислую мину, но и это не убавило моего аппетита. - Говорю же - триста граммов, - на этот раз усмешка бы- ла сатирической, - с вас триста граммов. - Триста граммов? - я почувствовал, что теряюсь в деб- рях земских обычаев, и эффектно пошелестел перед носом у бармена пачкой буксов. Но тот даже ухом не моргнул, видимо, буксы здесь были не в ходу. Не подымая глаз, чтобы не напо- роться на очередную ухмылку, я порылся в кармане и извлек несколько помятых мьен. - Да бросьте вы свои фокусы! - вспылил бармен, сжигая меня взглядом, - говорю же: триста граммов, триста граммов! И прекратите совать мне под нос ваши бумажки! Если хотите знать, у вас и двадцати граммов не наберется, а мне этого мусора уже совать некуда! Поприезжали тут всякие, мусора на- привозили... - произнеся свою гневную тираду, он метнул злобный взгляд на веселившуюся в углу компанию и снова обер- нулся ко мне. - Платите триста граммов или выметайтесь отсю- да сейчас же! Честно говоря, я немного обиделся на грубые слова и ре- шил было покинуть это негостеприимное заведение, но вовремя вспомнил, что неизвестно когда еще найду другой ресторан. Оставалось одно - под пристальным взглядом бармена я запус- тил руку в самый дальний карман и извлек на свет пригоршню центаврийских раблей, завалявшихся еще со времен моего по- следнего отпуска. Почему-то эти рабли повсюду назывались "деревянными", хоть и сделаны были из чистейшего серебра и вместе весили не менее чем полкило. Понимая, что сейчас я или добьюсь своего, или получу по голове, я с виноватым ви- дом высыпал всю пригоршню раблей в ладонь бармена. Хоть эти монеты и ценились только в Центаврийской Федерации, там на них я мог бы пообедать в самом шикарном ресторане. Но здесь ситуация была иная. Как ни странно, бармен не закричал на меня, он лишь извлек из-за прилавка кантер, такой же, как и у всех встречных земцев. Посредством простой операции он от- винтил крючок и заменил его большим железным диском. Потом он высыпал рабли на эту тарелочку и взглянул на стрелку кантера. - Да... Четыреста двадцать граммов... - мне показалось, что в его голосе промелькнуло что-то теплое, - сдачи, стало быть, сто двадцать. Вот. Он вытянул из кармана несколько маленьких железных ком- ков неправильной формы и со звоном шлепнул их о прилавок. Стараясь не обидеть старика каким-нибудь неловким жестом, я аккуратно смел железки в карман и получил то, чего добивался столько времени - большую порцию "гриш" на тоненькой пласт- массовой тарелочке. Приумолкший было желудок разразился ка- ой-то неизвестной мне увертюрой. Усевшись за первый попавшийся столик, я занялся своими гришами. Они были удивительно сочными, а нежнейшая зеленая корочка, пахнущая клубникой, таяла во рту, оставляя на языке чудесный неземной привкус. Кроме несомненных гастрономичес- ких качеств, "гриши" имели и другое ценное свойство - они быстро насыщали. Покончив со своей порцией, я довольно вытянулся на стуле. Для полного счастья не хватало лишь одного - набитой хорошим табаком трубки. К счастью, трубка оказалась при мне, я даже нашел в заднем кармашке скафандра пакетик мелкопомо- лотой "Астры". Недолго думая, я набил трубку и начал пускать в потолок кольца сизого дыма, чему научился на Альдее у од- ного коммивояжера. Но не успел я докурить и первой трубки, как ко мне подошел какой-то человек, судя по всему, из той компании, что веселилась позади меня. Я окинул взглядом его скафандр, причем он сделал то же самое по отношению ко мне, и приветливо улыбнулся. - Рем Гупилев, "Мария", Земля, - представился он вежли- во. - Александр Ваялов, "Лесная Птица", Земля, - ответил я с чувством. Мы обменялись крепким рукопожатием людей, закинутых да- леко от Родины, и он сел за мой столик. Может, это покажется вам странным, но земляки, встретившиеся в чужом краю, прак- тически всегда становятся закадычными приятелями, ведь каж- дый из них для другого - островок своей Земли, которую он давно покинул. Поэтому, едва лишь он сел за мой столик, по- мещение ресторана расплылось, мы снова сидели в "Землянич- ном Кафе" под Алуштой, а вокруг была Земля... - Извините, вы случайно не "Астру" курите? - Да, "Астру". Прекрасный табак, ПО-МОЕМУ!. - Конечно, мой любимый. Правда, у меня еще на Ауриге весь вышел, а местную гадость курить совершенно невозможно. Вы же ее знаете - пакетик этого ихнего "табака" весит с ки- лограмм, а гадость такая... - выразительное лицо собеседника красноречиво скривилось. - Да? Я могу отсыпать своего, у меня еще порядочно ос- талось. - Правда? - лицо Рема засветилось надеждой, - буду пре- много благодарен. - Пожалуйста, - я отсыпал полпачки "Астры" в мешочек, сделанный мной из шкурки марсианской лягушки, и протянул своему новому знакомому. Тот рассыпался в благодарностях и сейчас же набил свою трубку. Некоторое время мы оба с на- слаждением пускали кольца, моя трубка - сизые, его - почему- то голубые. Когда трубки были выкурены, он сказал: - Теперь разрешите отблагодарить вас за ваш великодуш- ный подарок - такого табака я не курил уже с год. Нет-нет, не возражайте, для меня это дело чести. Конечно, по здешним законам, - при упоминании о законах лицо Рема вновь скриви- лось, - я должен отсыпать вам несколько граммов железной стружки, но как моему коллеге, землянину, разрешите дать вам вот это... Мой собеседник запустил руку в свой ранец и протянул мне большую и тяжелую железную запчасть, в которой я не без удивления признал топливный фильтр. - Да, это фильтр от моей ракеты, он начал сбоить еще возле Сатурна, я только недавно новый поставил, а этот ре- монту не подлежит. На Земле это, конечно, мусор, но здесь - довольно полезная вещь. - Да? - я осторожно обтер платком машинное масло с фильтра и взвесил его в руке. Фильтр был тяжеленный. - Девять килограммов, восемьсот тридцать два грамма! - с гордостью объявил Рем. - Хватит на целый месяц. - Значит, вы уже вникли во все тонкости здешней эконо- мики? - не без удивления спросил я. - Просто я здесь уже год и, уверяю вас, организовано все это чрезвычайно просто и удобно... - Просто? Но ведь это дикарство - вместо денежных зна- ков использовать граммы и килограммы! Это же неестественно, это нелогично, это... - Отнюдь. Вы только представьте себе - никакой инфля- ции, никакого манипулирования ценами, никакой спекуляции! По-моему, это прекрасно... - Но это же пережиток Каменного века! Появление денеж- ных знаков - первый признак зарождающейся цивилизации... Рем мягко перебил меня. - Ну хорошо, а как, по-вашему, выглядят денежные зна- ки? - вопрос, видимо, был чисто риторическим, и он тут же продолжил, - камешки? Ракушки? Свиные хвостики? Вы же астро- навт, Александр, вы должны понимать, что во всей Вселенной нет двух одинаковых планет, развитие на каждой идет по свое- му неповторимому пути. Мы привыкли к мьенам, раблям, но, с другой стороны, мы спокойно относимся и к венерианским луз- гам. Вы помните, как выглядит лузг? - Да, помню... Но помилуйте, Рем, на Венере лузг - де- нежная единица, появление которой действительно обусловлено венерианской природой, я понимаю, что жидкость тоже может служить деньгами, но ведь путать деньги с массой тела - это же совершенно другое... - Почему же? Как, по-вашему, будет звучать определение денег? - Ну-у-у... Если ненаучным языком, то "деньги" - это некоторые тела, жидкость, если угодно... которые чрезвычайно ценились среди людей. Например, ракушки, которых было мало, или кусочки золота, которые тоже редко встречались... - Совершенно верно. А как, по-вашему, ценилась еда сре- ди таких людей? - Естественно, это был один из важнейших, точнее, самый важнейший, ресурс. - Да, но как измеряли еду? - Как измеряли? Ну разве я знаю... - Денег, конечно, тогда еще не было. Так как же они об- менивали друг у друга еду? По массе, конечно! - Вы имеете ввиду... - Совершенно верно! Они просто не захотели отказываться от такой удобной системы! Это же логика, Александр! Железная логика! Внезапно мне в голову пришла неожиданная мысль. - Хорошо, Рем, вы меня убедили, но ведь полезные вещи весят не обязательно больше, чем ненужные... Я имею ввиду, что маленькие часы хоть и весят меньше большой стальной тру- бы, но несомненно полезнее... - Да, вы правы, - Рем против воли улыбнулся, - это единственное слабое место их системы... - Слабое место? Да разве может она как-либо существо- вать с таким недостатком? - Вполне. Вы заметили, конечно, что никто из земцев не носит часов? - Разумеется, заметил. Вы имеете в виду, что они из-за своей системы отказались от измерения времени? - Нет, просто средние земские часы весят около двадцати килограммов. Согласитесь, таскать их по городу не очень-то приятно. - Рем, но разве вы не видите - это же абсурдно! Это просто-напросто нелепо! Система, в которой ценность предмета зависит от его размера и массы, не имеет права на существо- вание! - Да почему же, Александр? Это же их планета, не забы- вайте. Они привыкли, их экономическая система, несомненно, оригинальна и необычна, но во многом выигрывает у нашей. - Часы в двадцать килограммов! - я невольно повысил голос. - Отсутствие понятий "инфляция" и "девальвация"! - Ненужное увеличение предметов первой необходимости! - Чрезвычайно простая система, не требующая вмешатель- ства! - Хорошо, Рем, давайте обсудим все это спокойно, как подобает землянам. Подумайте, сколько здесь будет стоить та же машина или самолет. Рем снова перешел на спокойный тон. Было видно, что ему и самому стыдно за свою вспышку. - Чрезвычайно просто, Александр, полторы тонны. - А более хорошая машина? - Что вы понимаете под "более хорошей машиной"? - Хмм... Ну, более красивое оформление... - Но ведь это не относится к предмету нашего спора. - Ну, тогда более высокая скорость. - Со времен докосмической эры техника претерпела много изменений. Чем больше скорость - тем больше двигатель и его масса. Быстрая машина на Земе будет стоить или весить на несколько килограммов дороже, чем медленная. - А другая техника... самолет, ракета? - То же самое, - торжественно объявил Рем, - машина ве- сит или стоит полторы тонны, самолет - двадцать тонн, раке- та - сто. Теперь вы убедились, что Земой правит логика, чуж- дая нам, землянам. И прошу вас, Александр, давайте закончим этот спор... - Да, действительно, мы слишком увлеклись... - пробор- мотал я. Тут я боковым зрением заметил какое-то движение возле входа. Это был, несомненно, полицейский патруль, возглавля- емый местным офицером. Все служители закона носили обтягива- ющую форму темно-бирюзового цвета и белые каски с кокардами. Офицер без церемоний волок за собой какого-то земца, в кото- ром я с ужасом признал того самого старика, у которого спра- шивал дорогу. Заметив меня, полицейский сузил глаза. В со- провождении помощников он подошел к моему столику и торжест- венно-грозно щелкнул каблуками. - Господин чужеземец, извольте пройти с нами в местное отделение полиции. Его грозный тон предвещал надвигающуюся бурю. Поэтому я учтиво встал и обратился к офицеру. - Конечно, я пойду, но скажите, в чем меня обвиняют? Я законопослушный гражданин и имею право это знать. Офицер хмуро оглядел меня с ног до головы и ответил: - Этот гражданин, - он кивнул на земца, - видел у вас часы, весящие, как ему показалось, меньше положенных двад- цати килограммов... Извольте пройти с нами. Тон был непреклонным, и я повиновался. Последнее, что я видел, выходя из ресторана - это беспомощные и печальные глаза Рема... В местном отделении полиции меня вежливо обыскали и изъяли часы, которые лежали во внутреннем кармашке скафанд- ра. Потом меня столь же вежливо представили комиссару. Тот оказался большим тучным земцем с яйцеобразной головой и со- лидным животом. - Александр Ваялов? - Да, это я, - ответил я смиренно. - Вам известно, что вы нарушили закон? - Да, известно, но поверьте, я сделал это по незнанию. Я с Земли, а у нас... - Хватит, - властно остановил он меня, - мне и так все ясно. Отвести его в камеру предварительного заключения, я побеседую с ним через час. Как я потом узнал, обвинение было достаточно серьезным, но, к счастью, мне встретился один знакомый адвокат, которо- го я спас на Рибе от когтей ижиков. Он пообещал совершенно бесплатно мне помочь, однако деньги все равно потребовались, "дабы подмазать колеса правосудия", как выразился он. Спас меня тот самый топливный фильтр, подаренный в ресторане Ре- мом. В общем, не прошло и месяца, как с меня сняли все обви- нения (часы, правда, не вернули, но и на том спасибо) и вы- проводили из зала суда. Вот я уже сижу в ракете и наблюдаю за медленно удаляющимся диском Земы. Становится скучно, а Еда в холодильнике все так же пищит и визжит... ...С тех пор я побывал на сотнях планет, посетил бес- численное множество спутников и астероидов, но всегда ношу в кармане скафандра несколько тяжелых железных гаек - мало ли что...
Стихи СТИХИ

Вера Павлова

* * *
Умирал золотой дракон. Умирал, пронзенный стрелой, И сквозь дым глядел на стрелка, Достающего новую смерть. С каждым взмахом немели крылья, И искал стрелок новую цель, А дракон умирал и так, Потерявши имя во тьме. Но стрелок не ведал о том... ...И о них потом сложат легенды: О стрелке, и меткой стреле, И стрелой убитом драконе. И дракон умирал, кружа. Да, он тратил силы напрасно: Он бы мог долететь до горы И до города мог долететь. Но в горе уже золота нет, Ну а город... Он так решил... Но легенда потомкам сказала, Что дракон все ж остался жив. Отыскался в городе враг, Он нашел дракона и спас, Он отдал ему золота горсть, Унесенную из горы. И в том золоте было имя, Сохранилось имя дракона. * * * За минутой проходит минута, Сладкий сон - пелена пеленой. Можно ведь не считаться со временем, Можно жить и его игрой. Осязаемой дымкой тумана Над спокойной и чистой водой, Отступив однажды от правила, Позабыться чужой игрой. * * * В закрытые ставни стучится зима, И ветер воет в трубе. Но все же потом придет и весна - Ко всем, но лишь не ко мне. Забытый очаг, слепая зола, И настежь распахнута дверь, И ветер метет в дорожной пыли Горечь моих потерь. * * * Если кошка вам лижет руку, Если спит на подушке у вас, Отгоняет тоску и скуку, Веселя вас в нерадостный час... Или вдруг пропадет на сутки - Вы в волненьи зовете ее. Если утром проспали минутку, Вас разбудит ее "Мяу-о-ё!" Если вас у двери встречают Два зеленых глаза в шерсти, Я скажу вам: "Счастливцы, не знаете Что такое в пустой дом идти". * * * Был этот вечер полон песен, Я над бокалом жгла желанье. В шампанском плавающий пепел Мне предвещал воспоминанья. Сквозь пламя хрупкое свечи Я видела костер у склона, И засыпала в эту ночь Я на плече у Арагорна.

Игорь Канер

* * *
Я зиму не люблю за то, Что мне зимой нельзя купаться, Но я люблю ее за то, Что можно мне в снегу валяться. Я не люблю весну за то, Что нету в желтизне деревьев, Но я люблю ее за то, Что к нам грачата прилетели. Я лето не люблю за то, Что нету снега поваляться, Но я люблю его за то, Что вдоволь можно мне купаться. Я осень не люблю за то, Что к морю птицы улетают, Но я люблю ее за то, Что в желтизне деревья тают. Я спрашиваю: почему Люблю за то, что не люблю?

Сергей Ефремов

* * *
С юга прилетают птицы, Им завидуют вороны: "Нам про юг лишь только снится. Эх, вот быть такой породы..." * * * Выпадают снега И искрятся сугробы. Буду помнить всегда Эту зимнюю моду. Радость нашу обвеет Зимним яростным холодом, И метель не заметит Зябнущего прохожего.
Проза ПРОЗА

Данила Серегин

Хитрости цирка
Я работал в цирке конферансье. Однажды мы были с программой в Екатеринбурге, но зал во время выступлений пустовал. И тогда нашему заву пришла в голову идея - повесить объявление "Съедение живого человека". - Ты что, сдурел?! Кто кого будет есть? - Спокойно, никто никого есть не будет. - ??? - Я намажусь жженной пробкой и стану негром. А Коля, - ткнул он в меня пальцем, - спросит: "Кто желает быть съеден- ным?" - Хороший план! - согласились мы. Итак, в пятницу был аншлаг, а к концу программы я вышел на арену и спросил: "Кто желает быть съеденным?" Зал молчал. - Так как желающих нет, аттракцион не состоится! Сразу поднялся крик "Отдайте наши деньги!", и я поспе- шил удалиться. Мы остались очень довольными аферой, но каково же было наше удивление, когда зав сказал: остаемся еще на два дня! Но потом он объяснил: зрители теперь будут ждать, что поя- вится такой смельчак. Расчет зава оказался точным, в субботу повторилось то же, что и в пятницу. А в воскресенье на мой вопрос ухнул сверху возглас: "Я!!!", и на сцену начал спускаться рослый детина. Придя в себя, я позвал зава и шепнул: "Играй свою роль!" Тем временем детина спустился, зав походил рядом и вдруг, прыгнув к добровольцу, впился ему в плечо. Жертва по- морщилась от боли и сильно ударила "дикаря" в челюсть, так что тот упал. Впрочем, он тут же вскочил и на чистейшем рус- ском языке заорал: "Ах ты!.." Тут светоинженер выключил свет и мы смылись. С тех пор мне часто снится сон, что я стою на арене и спрашиваю: "Кто желает быть съеденным?", а весь зал кричит: "Я!!!"
У книжной полки У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Вера Павлова

Меч и радуга
"Хелот из Лангедока был странствующим рыцарем. Во вся- ком случае, пытался им быть" - так начинается роман "Меч и радуга". Автор, Елена Хаецкая, подписала свое творение псев- донимом Мэдилайн Симонс. Впрочем, сейчас речь о книге. Та разбита на три части и, как видно из первых предло- жений, рассказывает историю странствующего рыцаря Хелота. На мой взгляд, из трех частей лучшая - первая, "Разбойник поне- воле". Хелот попадает к Робину Гуду и дальше показана его жизнь среди лесных стрелков. И, хотя сюжет избитый, читается это хорошо. Интересно и даже здорово. Но кончается год службы у Локсли, кончается и первая часть. Лучше всего было бы и книгу на этом закончить. Вторая, совсем маленькая по сравнению с другими часть служит связкой между первой и третьей. Хелот появляется вно- вь, а вместе с ним и колдун из другого мира. Отголоски магии Моргана Мэгана меняют ход событий, когда побежденный колдун давно уже ушел. Во второй части цели-нити разбегаются и обрываются - глава завершается. И третья часть рассказывает о мире Моргана Мэгана. Хе- лот встает на защиту своего мира, мстя колдуну за искалечен- ные жизни друзей. Но он - вовсе не борец за добро и справед- ливость, хотя каждый герой и является таковым в какой-то ме- ре. И Морган, забытый, отвергнутый своими созданиями, впере- ди могучей армии, чуждой этому миру... Обоих можно понять, как и всех второстепенных героев. Третья часть не смотрится, благодаря первой, которая настраивает читателя на совершенно другой лад. И чтобы увя- зать эти части, написана вторая. Так! Я начинаю повторяться. Остается сказать, что даже больше сочувствуешь разби- тому Моргану, пытающемуся найти себя. А под конец кажется, что Морган и Хэлот - братья. Впрочем, книга действительно неплохая. Читайте...
На вечном приколе НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ. Из школьных сочинений: Уставные грабежи. Паукообразные лица человека. Они убили в лесу лосося. Когда Гринев проходил мимо Марьи Ивановны, в нем что-то щелкнуло и они влюбились. Ахматова, Цветаева и Пастернак вошли в русскую поэзию столь же прочно, как локомотив в дом. Из школьной жизни: В кабинете биологии живет попугай. Каждому входяшему он кричит: - Садись, два! На уроке математики: - Какие бывают треугольники? - спрашивает учитель. - Остроугольные, прямоугольные, и... - И...? - И туповатые!!!

Последнее обновление: 19 февраля 2001 года.

К Началу Странички (0,3 Кб) Главная Страничка (0,28 Кб)