Остров
журнал для ребят и взрослых


№7

Обложка «Острова» (9,1 Кб)




МОСКВА
АПРЕЛЬ 1998


Содержание

  ПРОЗА

  Евдокия Коркина.   Смерть Ивана Васильевича
  Вера Павлова.      Всадник
  Дмитрий Павлов.    Охота
  Алексей Соколов.   Снеговики бежали тихо

  СТИХИ

  Сергей Ефремов
  Камилла Ибрагимова
  Юлия Мирошникова
  Вера Павлова
  Илья Федоров
  Игорь Холопов

  ПО-МОЕМУ!

  Илья Федоров.      Прорва информации

  У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

  Игорь Канер.       Журнал "Game.exe"
  Михаил Овчинников. "Не играйте в звезды"

  ИНТЕРВЬЮ

  Беседа с писателем Сергеем Лукьяненко

  НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ

  Фразы из школьных сочинений, случаи на уроках

Наш адрес: 105318, Москва, ул.Ткацкая, д.28/14, Цент- ральная детcкая библиотека №65, литобъеди- нение «Кот в мешке». E-mail: kapvit@rusf.ru; Fidonet: 2:5020/194.78 Website: http://cat-bag.newmail.ru/cat-bag
Стихи СТИХИ

Сергей Ефремов

Осень
Осень-непогодушка, Листопад большой, Небо, знать, синеет Синей синевой. Сильный дождик, с градом, Часто льет с небес Осенью, а вправду Не пойти ли в лес? Ваня за грибами Осенью пошел, А Леша тут недавно Белый гриб нашел. - Что ты видел, Ваня, В синеющем лесу? - Лису, - ответил Ваня, - С морщинкой на носу.

Юлия Мирошникова

* * *
Вот февраль Стучится в двери. Ночью свои песни пели Белые, пушистые метели. В платье новое одели За ночь землю, и скорее Утром восвояси улетели. Глянь в окно - Везде бело, Речка будто бы стекло. За ночь снега очень много, Очень много намело.

Игорь Холопов

Волопас и ткачиха (на мотивы древней китайской поэзии)
Безбрежна серебряная река, Искусна небесная фея Чжи-нюй, Волшебны, прекрасны ее облака, Но стать суждено ей земною женой. Попреки, побои - так участь горька, С послушным волом свобода мила. Безлунная, тихая ночь коротка, Феи одежда на берег легла. Мысли, желанью послушна рука, Чжи-нюй без одежды осталась одна. Горячие слезы, упреки, мольба. Женой человека стать ты должна. Счастье и нежность - дочка твоя, Но небесный дворец опустел без тебя. Судьбы император могуч и суров - Вернулась Чжи-нюй под родительский кров. Несметные звезды - безбрежна река, И ковш не откроет заветного дна. Вершителей судеб безмолвны сердца - Лишь редкие встречи под сенью дождя.
Проза ПРОЗА

Дмитрий Павлов

Охота
Я шел по лесу и дышал свежим воздухом. Вдруг я услышал лай собак и, повернувшись, увидел гончих, травивших зайца. Заяц полностью зависел от своих ног и еле переносил уста- лость, но терпел. Он не мог долго держать такую дистанцию. Я не стал смотреть на эту погоню и отвернулся. Очень уж я не- навидел такую охоту.

Алексей Соколов

Снеговики бежали тихо...
Снеговики бежали ровным строем. Они как всегда выбра- лись на свою ежевечернюю прогулку ровно в восемь часов, мед- ленно скользя вдоль высоченного забора. Их мягкая аккуратная поступь уже в сто первый раз слышалась на камнях узкой до- рожки, тянувшейся вдоль стены из типовых блоков. Странно, как милые и забавные существа решаются каждый день приближаться к этому забору, забору между жизнью и смертью? Наверное, сказывается их природа, постоянно тянущая снеговиков к магической надписи "Черный передел", которая алыми буквами распласталась по всему периметру. Я сидел на скамейке, все время неотрывно следя за сне- говиками. Они приковывали взгляд, будто хотели отыграться на мне за подлую магию забора. Ну вот, снова началось! Пусть в шутку, пусть подсозна- тельно, но все-таки обвиняю в произошедшем окружающих. Кото- рый раз подлавливаю себя на подобном "преступлении". Надо пойти, поговорить с кем-нибудь. Отвлечься. Я встал и направился вглубь парка по славной аллейке, которую так любил. Спокойно тут. Тихо. Два ряда женщин с веслами - и никого. Алея кончалась фонтаном со скульптурой мальчика, пере- жившего миллионные летние нашествия октябрят. Именно тут я и встретил Владислава Васильевича, славно- го нашего мастера, бывшего моряка, заставшего еще те време- на, когда просторы морей бороздили фрегаты, паллады и кара- веллы. Он и сейчас сидел здесь, читая какую-то книгу, с виду старик, а внутри - двенадцатилетний мальчик. Я сел рядом, и мы долго молчали, наблюдая, как солнце садится за липы и кипарисы парка. Мы смотрели на ребят, рез- вившихся в округе и в очередной раз атаковавших женщину с веслом. Наверное, они представляли, что их деревянные мечи рубятся не с простым устройством для гребли, а с кривыми кинжалами Тех, Которые За Забором, или, как его называли из- за надписи, Черным Переделом. - Владислав Васильевич, - произнес я. - Расскажите, как это было. Он не стал ничего произносить, стараясь отказаться, а просто, без пререканий, заговорил.
* * *
Это было давно, в те времена, когда в этих местах еще никто не стрелял в спину и никто не пытался разжечь кровавый огонь детоубийственной войны. Тогда мы жили здесь, не ожидая беды, жили как везде, как все. Над городом, стоявшим в этих местах, реял стяг с драко- ном, и барабанная дробь ежедневно возвещала о том, что на- ступил новый день. Но потом надвинулась Угроза. Она пришла не сразу. Сначала в городе стали появляться Они. Они приходили с Ложного Полдня, по одному или по двое, чаще всего говорили что-то о Грязной Войне, в которой погиб- ли их родители, и о том, что они хотят остаться у нас в го- роде или пойти дальше, на восток. Они вели себя как-то странно, приносили с собой мощные ноутбуки и ставили горожанам DOOM и девяносто пятые форточ- ки. Мы удивлялись, но молчали, пока не поняли, что Их слиш- ком много. В конце концов наш бургомистр предложил им уйти. Они не послушались, и тогда с Ложного Полдня пришло войско тинов. Их было много, тысячи, миллионы. Они шли под черными знаменами Толкиена, Егора Летова и Алисы, сметая все на сво- ем пути. Против них поднялась армия барабанщиков, знавших одно - надо защитить свой родной город. Но их командиры слишком плохо умели воевать, а опыта набираться было негде. Пришлось пойти на крайние меры, командиры стали играть в "Варкрафт" и другие стратегии. Но это не помогло, времени для того, чтобы из чайников превратиться в профессиональных игроков, уже не оставалось. А войско тинов было все ближе и ближе. Наверное, город пал бы, если бы не барабанщик Илья, выскочивший из строя и закричавший друзьям, чтобы те сыграли его любимую песню... Услышав такую музыку, панки и алисоманы повесились, а толкиенутые разбежались, и еще много-много лет с Ложного Полдня приходили люди, уставшие от бесконечных эльфийских песен, с помощью которых толкиенутые "отходили". Казалось бы, победа! Но нет. Командиры продолжали фана- теть от "Варкрафта". И опять город спас Илья, построивший для командиров маленький городок и поставивший там такие навороченные "пен- ты", что фэны "Варкрафта" сами кинулись туда и заперлись из- нутри, обнеся себя забором. С тех пор никто не вылез из-за той стены. Только один из Тех, Которые За Забором, перебрался на эту сторону и, на- писав название любимой группировки, полез обратно резаться в "Варкрафт".
* * *
Владислав Васильевич замолчал. Наверное, он ждал, что я что-то скажу. Но я молчал, погрузившись в какое-то странное состояние покоя и вспоминая, как тихо бежали снеговики.
Стихи СТИХИ

Илья Федоров

* * *
У нас как-то закончилась водка. Я в ларек, а там выбор такой! Хошь - "Столичная", хочешь - "Смирновка", Хошь - ликер "Океанский прибой". Корифеи от литературы В ряд на полке, как книги, стоят. О победе российской культуры Имена их для нас говорят. Нет, не Байрон, не Гете, не Шиллер - Достоевский, Тургенев, Толстой! Имена их, такие родные, Единятся с поллитрой родной. Их творений прозрачное чудо Как сокровище к сердцу прижал. Не читал я ни строчки оттуда, Но писателей всех уважал.

Вера Павлова

* * *
Безоблачное небо Покрылось облаками, И счастье улетело, Растаяв за горами. И тихою струею Осенний дождь прольется, Открыв свои объятья Утихнувшему солнцу. Весенние напевы Растаяли вдали, И счастье улетело, Оставив нас одних. Но серой вьюге зимней Не устрашить сердца. Мы будем в счастье верить, Верить до конца. * * * Ты придешь рано утром, Постучишься в дверь, Уже с порога мне крикнешь: - С добрым утром, Вер! Улыбнешься по-своему, Как можешь лишь ты, И потянешь на улицу, Где солнце и цветы. С нетерпеньем будешь смотреть, Пока я, просыпаясь, буду петь Только что наскоро сочиненный стих О небе, о солнце, о своих двоих, Которые вчера успели Устать За велосипедом бегать И тебя страховать. Как я могла согласиться На этот бред? Но уже махнув рукой, Бегу тебе вслед. * * * В загадочный мир распахнулось окно. На миг распахнулось оно, И новым миром поманив, Захлопнуло ставни. И миф Остался в сердце глубоко. Забыть невозможно, вспоминать нелегко. Пытаться будешь окно то найти, Но в прошлое нет пути. То, что прошло, не вернуть никогда, А миф будет мучить всегда. * * * Если звезды погаснут в ночи И с небес упадет луна, Мы зажжем одинокий фонарь И поднимем свои паруса Не затем, чтоб вернуть все назад, Не затем, чтоб все сделать, как было, - Чтобы странствовать по морям За неведомой грозной силой. * * * Всадник, весть твоя опоздала... Синий туман над усталой рекой. Если во мгле ты поднимешь забрало, Мы все равно не увидим лик твой. Мы не увидим тягучей боли, Мы не увидим слез твоих. Пусть ты во мгле не поднимешь забрало И не захочешь, чтоб видели их. Вестник несчастья, тебя задержали. Рог твой был отнят и панцирь разбит, Но сизый дым долетает к дубраве И тихая речка грозно бурлит. Ты на руины недавние смотришь И до конца не можешь принять Синий туман, наползающий мутью. Нет, невозможен ход времени вспять. * * * Серый комок под окошком. Хлещет и льется дождь. Мало кто вспомнит о кошке, А кто-нибудь крикнет: "Прочь!" И снова дома и подвалы, И снова тереться о дверь, И не найти переправы На берег любви от потерь. * * * На улице дождь, Летний дождь. Зачем же ты зонтик И плащ берешь? Бежим, Бросив все на свете. Зачем нам Осенние вещи эти? Нам будет ветер дуть в лицо И дождь с лазурного неба литься, А над землей раскинет хвост Волшебная радуга-птица. Нам будет ветер капли нести И сосны шуметь вдалеке. Зачем же ты зонт с собою берешь? Бежим с собой налегке. * * * Он мимо прошел совсем рядом, Чужой, неизвестный мне. Мы даже не встретились взглядом В наш общий миг на Земле. Так мимо проходят тысячи И миллионы людей, Так мимо проходят жизни, И нет ничего грустней. Мы вдаль стремимся, не думая: А может, кто-то другой Этой же самой минутою Жалобно просит: "Открой!" А надо только почувствовать. Ведь магом не надо быть, Чтобы однажды при встрече Чужую боль уловить, Крик тебе не знакомого, Крик боли его души - И в ту же секундную встречу Он быть перестанет чужим. * * * В тот вечер сырой и пасмурный, Шляпу с полки сняв, Я тихо на улицу вышла, Ни слова вам не сказав. За что на меня вы сердитесь, За что вините меня? Я просто из дому вышла. И, как оказалось, зря. За что на меня вы сердитесь, За что вините меня? Я звезды средь туч смотрела, А в звездах искала себя.
Проза ПРОЗА

Евдокия Коркина

Смерть Ивана Васильевича, или "русское" дело Шерлока Холмса
Было прекрасное весеннее утро. Именно тогда прогремели четыре свадьбы и одни похороны. Все началось с того, что Иван Васильевич поменял профессию. Тогда все бросились за ним, потому что он был московским агентом. Сначала подняли на ноги Шерлока Холмса и доктора Ватсона, а также доброволь- цев. Но в их группе явно кого-то не хватало. Необходима была собака на сене. Все отправились в сторожку и хотели уже было взять собаку на сене, но... раздался выстрел, и один из доб- ровольцев полетел на озеро, где были трое в лодке, не считая собаки. Как потом выяснилось, стрелял сумасшедший сторож. А другой сторож с душераздирающим криком: "Не будите спящую собаку!!!" шлепнулся в лужу. А собака проснулась и как гавк- нет: "Ко мне, Мухтар!" Тогда все бросились прочь из этого ужасного места, а сторожа кричали им вслед: "Цирк на палке!" До безумия злые сыщики решили продумать операцию "Ы". Глав- ное в операции было убедить кавказскую пленницу сказать Ива- ну Васильевичу: "Здравствуйте, я ваша тетя". Так как удалось установить, что объект находится в гостинице "Польская кух- ня", то операция удалась и преступник был пойман офицерами. Он с отчаянным криком "Москва слезам не верит!" спрыгнул с крыши. С тех пор Шерлок Холмс никогда не разгадывал петер- бургские тайны.
Стихи

Камила Ибрагимова

Реквием
Под пьедесталом у моих ног Лежат останки моих богов. Пропало все - и печаль, и зло, Остались презрение и торжество. Им нет возврата на мой Олимп, И не достигнет их чувств прилив. Остались в далеком прошлом они, И с Аквилоном вместе ушли. А если сейчас я встречу их всех - Молчаньем отвечу на весь их гнев, На страшный гнев по причине той, Что теперь мой ум - ум только мой. И сейчас я могу наконец сказать, Что больше их не желаю я знать, Что теперь их боль - боль не моя, И что их любить разучилась я. Я хочу поведать земле о том, Что тепло и радость пришли в мой дом; И хочу рассказать я лугам и полям, Что нашла наконец-то я истинный храм. Бенаресскую проповедь я поняла: Чтоб свободная кровь в твоих жилах текла, Тебе надо свергнуть богов всех былых, Чтобы в памяти места не стало для них. Лето Прошли над полями все летние грозы, А под руку с ними и жизнь вся прошла. А жизнь - это слово, а жизнь - это слезы, Но я, если честно, не верю в слова. Из серого облака вырвется пламя, И пламя осветит собою весь свет; А осень отнимет победное знамя У лета, как делалось то много лет. И только земля вдруг заплачет так горько, Что сердце сожмется в стальных обручах; И боли в рыдании том будет столько, Что слезы блеснут у богов на глазах. А лето, взмахнув на прощанье крылами, С улыбкой печальной закроет глаза, Усеяв поляны цветков лепестками; И где-то вдали вдруг заблеет коза. * * * Когда над рекою забрезжит рассвет И солнце багровое встанет, Тогда мы увидим на небе тот свет, Что ласково руку протянет. И все зашагаем мы по облакам, По тучам пройдем как по мосту. Глаза пусть не верят таким чудесам - Поверить в такое непросто. На небе нас встретит страны грозный страж, Страны, где сам ветер родится. И в этой стране все чудесно, да так, Что кажется: все только снится. Сегодня русалка здесь мантры поет, А завтра безногий запляшет; И птица ученая дни напролет Огромными крыльями машет. Здесь все так прекрасно, что кажется - вот Все то, о чем люди мечтают. Исполнится все - лишь откроешь ты рот, Желанье твое исполняют. Но счастье не вечно - и время придет Расстаться с чудесной страною, И сказка исчезнет, а время пойдет Обыденных дней чередою. И вот что я думаю: лучше уж нам В стране этой не появляться, А то будет наша прекрасная жизнь Ужаснейшим адом казаться.
Проза ПРОЗА

Вера Павлова

Всадник
Всадник ехал на юг, по дороге, поросшей травой и едва заметной под слоем веток и листьев. Конь, прошедший большой путь, уже не бил копытом и не храпел, а берег свои силы, предчувствуя, что везти седока придется еще много солнц и лун. Всадник был погружен в свои мысли - он всецело доверил- ся коню, зная, что тот не собьется с дороги. "Ну и пускай смеются, пускай сидят в своих золоченных креслах, пьют вина, о которых я уже забыл. В конечном счете выиграю я. Потому что я собираю его по крупинкам. Они даже не знают и сотой доли того, что ведомо мне. Они верят, что раньше все было так же, как и сейчас, или почти так же. Они не знают смысла многих забытых слов. Не верят в легенды. Я одним из первых постиг скрытые намеки в песнях сказителей. Герцог сидит на троне, а я, не менее родовитый, езжу по до- рогам. Но даже не будь мне от этого никакой выгоды - все равно бы я ездил". Но тут он вздрогнул и огляделся вокруг. "Неужели старый маг обманул? Уже давно должны быть ко- лодец и сторожка. А, вот и они". - Тпру, стой! Конь повиновался мгновенно. Всадник слез. Осторожно обогнул дом, открыл дверь и заглянул внутрь. Солнце блестело на его мече, и он боялся, как бы не выдал его этот блеск. Но никого в тесном жилище не оказалось. С такими же предосто- рожностями он заглянул в колодец с затхлой водой - и в тот же миг спиной почувствовал чье-то присутствие. Всадник резко обернулся. - Ты? - он слегка удивился, увидев Старого Мага, но тут же вспомнил, что ему еле-еле удалось уговорить того открыть тайну Дороги и Книги, а Старый Маг славился упрямством и хитростью. - Ты меня не пропустишь дальше? - кивнул он на дорогу. Старый Маг согласно качнул головой. Они давно уже поня- ли сущность друг друга. Они были подходящими врагами. Оба хладнокровно добивались своей цели. Только цели те были раз- ными. Старый Маг не стал разговаривать. Он просто взмахнул рукой. Всадника окружил серый туман. Серое мелькание, одно серое мелькание... Маленький Витя ударил кулачком по коленке и со злобой посмотрел на скучно-серый экран телевизора. - Ну вот, на самом интересном! Он же почти победил его, почти собрал Знание... Ну так всегда!
Интервью ИНТЕРВЬЮ

     В гостях у нашего журнала - известный
писатель-фантаст Сергей Лукьяненко.  В ян-
варе этого года  он согласился ответить на
вопросы нашего корреспондента. Что из это-
го получилось - увидите сами.
Фотография Сергея Лукъяненко (3,1 Кб)
В наше время о будущем фантастики говорят очень много. Каков ваш прогноз: грозит ли ей смерть? Ответ банальный - пациент скорее жив, чем мертв. Фан- тастика, как и любая литература, подвержена спадам и подъе- мам. Сейчас она переживать скорее второе, нежели первое. Фантастике очень далеко до падения и тем более до смерти. А с чем это связано? Во-первых, читателям хочется нашей фантастики. Вновь оживают старые авторы, появляются новые. Во-вторых, в социально трудное время всегда появляется тяга к уходу из нашего, реального, полного бытовых забот и проблем мира. Это чувство проявляется и у читателей, и у са- мих авторов. Фантастика в данном случае отвечает запросу. Это касается только нашей, отечественной фантастики? Пожалуй, в мире идут подобные процессы. Конечно, причи- ны немного разные, в Америке, скажем, как в стране, которая не испытывает подобных трудностей, есть своя причина для ухода. Это внешнее напряжение человека, которому становится все труднее и труднее ориентироваться в окружающем мире. Но помимо смерти, существует и еще одна угроза. Фантас- тика становится чисто развлекательным, коммерческим, жан- ром... Как сказал один знаменитый западный писатель: девяносто процентов любого явления - лабуда. Это касается и литерату- ры, и поэзии, и, в частности, фантастики. Нельзя не согла- ситься с тем, что действительно девяносто процентов подобной литературы - лабуда. Просто в фантастике это лучше всего видно, так как жанр - читаемый. Из реалистической прозы сейчас популярна только классика. Плохих книг этого направления не читают. С фантастикой все наоборот. Вероятность нарваться там на лабуду слишком велика. Отсюда и возникают такие теории. Но десять процентов всегда были, есть и будут. Никуда они не денутся. Тем не менее, фантастику ожидают и внутренние измене- ния. Как вы считаете, приживется ли у нас фэнтези? Боюсь, что приживется, потому что в фэнтези как раз процент лабуды куда выше. Видимо, так будет всегда, так как фэнтези допускает большое разнообразие раскраски при скудном содержании. И там есть хорошие вещи, созданные мастерски. Но ведь легче пойти проторенной тропой: рыцарь с мечом спасает прин- цессу от злого чародея, вот и вся фэнтези. К примеру, "Руслан и Людмила" - какой прекрасный сюжет, если написать это соответственным языком, немного подлатать фабулу и стиль. Принц варваров - Руслан. Черномор - злобный колдун Блэкдис (ни в коем случае не по-русски! Это же не на- циональное фэнтези!), похитивший принцессу... По пути мно- жество магических поединков, расписанных как можно красивее. А сможет ли фэнтези вытеснить НФ, станет рядом с ним или отойдет на второй план? Я думаю, фэнтези будет занимать процентов шестьдесят всей фантастической литературы в нашей стране. В США это число добралось до девяносто процентов. Суть в том, что Ник Перумов, будучи в Штатах, рассказы- вал, что девяносто процентов их популярных писателей мы не знаем вообще. Это, как правило, женщины среднего возраста, пишущие именно фэнтези. Обычно это авторы бесконечных саг, с которых можно получать стабильный доход до конца жизни. Вы как человек, писавший и НФ и фэнтези, скажите: что легче? Кому как, мне лично научную фантастику писать легче. Автор должен понять мир своих героев. Я лично никак не могу разобраться: как маг делает свое заклинание, или почему ле- тает дракон (при такой-то туше!) Требуется усилие, чтобы заставить себя понять все это. Другие с трудом разбираются в принципе работы фотонного двигателя, и поэтому научная фантастика дается им куда труд- нее. Читать фэнтези я люблю, а писать нет. А не жалеете ли вы о том, что писали фэнтези? Нет не жалею. "Дверь во тьму", к примеру, мне очень нравится. Но необходимо отметить, что она начиналась как сказка, а не как классическая фэнтези. Тем не менее, вас считают больше автором НФ, нежели фэнтези. Не хотите ли переквалифицироваться? Да, в общем, нет. Хотя я не исключаю того, что буду пи- сать фэнтези, но не часто. Написанное в соавторстве с Ником Перумовым "Не время для драконов" - это единственное мое произведение в жанре классического фэнтези. Но и там я много раз "открывал вело- сипед". Придумаю какой-нибудь новый прием, который, как мне кажется, до этого еще не использовали, а потом выясняется, что это уже было. Наверное, потому что мало читал фэнтези сам. А не боитесь ли вы, что вас как научного фантаста забу- дут? Нет. Многим хочется читать именно НФ. Не все же требуют фэнтези, и не всегда! Есть десять процентов, кому нравятся мои книги и то, что я пишу. Конечно, если бы я принялся писать фэнтези, читателей было бы больше, за счет оставшихся девяноста процентов. Когда-то, не ради денег, а просто из интереса, мне даже захотелось написать что-нибудь из бесконечной саги о Конане. Вы не боялись, что не осилите столь "сложный" образ, как Конан? Нет, не боялся. Если умеешь рисовать, выкрасить вывеску сможешь всегда, равно как и сумеешь покрасить разноцветными красками трафарет. Чем же ваш герой отличается от типичных героев других авторов? Скажем так, в нашей фантастике есть два основных типа героев. Первый - это герой Вячеслава Рыбакова, хороший, умный человек, который много может, но боится последствий и в ре- зультате ничего не делает. Второй - стандартный герой боевиков, типа Конана, уве- ренный, что видит вперед на двадцать ходов или на всю пар- тию. Есть две такие крайности, в которые впадает современная фантастика. Мой герой, наверное, гибрид обоих типов. Чело- век, который видит на два хода, действует на один ход, но при этом понимает, что действовать необходимо. Хотели бы вы увидеть себя в школьной программе? Жестокий вопрос. С одной стороны, приятно, а с другой, есть какойто странный закон, что даже хорошие и любимые вещи читаются как из-под палки. Наверное, лучше читать самим. А хотели бы, чтобы вас читали под партами на уроках ал- гебры или физики? Очень. Я сам когда-то занимался этим и в школе, и в институте. И на литературе? Я читал по программе летом, а на уроках у меня было много свободного времени. Ну и напоследок необходимо задать самый банальный из вопросов, а именно: что бы вы пожелали нашим читателям? Тем, кто сам пишет - делать это с удовольствием. У ко- го-то будет хорошо получаться, у кого-то нет. Это не столь важно. Главное, чтобы самим было приятно!

С писателем беседовал Алексей Соколов.

ПО-МОЕМУ! ПО-МОЕМУ!

Илья Федоров

Прорва информации
- Вы знаете, я профессор биологии, но мне очень стыдно признаться, я совер- шенно ничего не смыслю в других науках. Представляете, я даже не знаю, откуда бе- рется электричество! - О, это очень просто. Нужно только включить вилку в розетку.
От девяностых годов XIX века нас отделяют сто лет и... прорва информации. Человечество вошло в эпоху постоянного прогресса. Сто лет назад для нормальной жизни нужно было знать, скажем, только азбуку да таблицу умножения, а сейчас без знания компьютера и иностранных языков на хорошую работу не устроиться. Цивилизация на месте не стоит, но, по-моему, человек может оказаться в ней лишним. Справимся ли мы с тем, что создаем? Уже сейчас школьное образование в России стано- вится двенадцатилетним, а вместе с институтом это - страшно подумать - почти пятая часть жизни! Да еще нужно помнить, что возможности мозга не безграничны и когда-нибудь мы по- дойдем к той грани, после которой сохранить что-то в памяти будет невозможно (особенно хорошо меня поймут компьютерщи- ки). Эта перспектива безрадостна, но очень реальна. Однако, найдутся люди, которые, начитавшись фантастики и наслушав- шись рекламы Илоны Давыдовой, скажут, что де не далек тот час, когда включил некий прибор - и за неделю высшую матема- тику осилил. Спешу огорчить и этих, поскольку здесь картина еще безрадостней. На чем общество держится? На конкуренции. Она же и двигатель прогресса. Стал бы дворник дворником, ес- ли знает столько же, сколько и академик - а так оно и выхо- дит. Миллиарды людей, знающих одно и то же... Кому такое нужно? А ведь это будущее нас уже ждет.
У книжной полки У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Михаил Овчинников

Не играйте в звезды
Я хотел бы рассказать вам, любезный читатель, о произ- ведении писателя Сергея Лукьяненко "Звезды - холодные игруш- ки" (в дальнейшем - просто "Звезды"). На первый взгляд это скучно, неинтересно и неново. Возможно, это и правильный взгляд на вещи, но Лукьяненко может писать куда лучше и ин- тереснее. И будь книга написана в коммерческих целях, все было бы понятно, но роман, чувствуется, написан от чистого сердца, а, как говорит один из героев Лукьяненко: "я ви- дел... много вещей, написанных от чистого сердца, но бездар- но". Что же свидетельствует о том, что роман написан прежде всего из идейных соображений? - спросите вы. Смотрите: во- плотившаяся мечта о коммунизме в полном объеме, чего не де- лали до Лукьяненко, отвлекаясь на ГУЛАГ и тому подобные ве- щи. В книге показана психология откровенно недалекого чело- века, не героя и не Личности с большой буквы. Петр Хрумов внутренне спорит со своим дедом, он не по- нимает его замыслов. Но если бы дед жестоко поступил со счетчиком, Петр подчинился бы. Когда куалькуа проникает в его тело, он сначала психует, а потом опять же уступает. Из- начальная стеснительность доказывается его поступками в об- лике Ника Римера. ...Но, как я сам убедился, книга, по прочтении ее отно- сительно скучной завязки, начинает завлекать, заставляет чи- тать себя, хотя бы и через силу, а по прочтении оставляет глубокий след в памяти.

Игорь Канер

Журнал "GAME.EXE"
С того момента, когда компьютерный процессор смог пол- ностью уместиться на ладони, а компьютер - на рабочем столе, начали выпускаться игры под эти машины. Технология развива- лась, игры росли и в количестве, и в качестве. И все пришло к тому, что мы имеем на сегодняшний день. Огромное количес- тво игр каждый год поступает на прилавки магазинов, а на этих прилавках еще и лежат игры за прошлые годы. И в резуль- тате у человека, пришедшего в магазин, перед глазами такое изобилие игр, что он просто теряется. Хорошо, если этот че- ловек знаком с играми и может отличить качественную игру от некачественной, а если он только начинает знакомиться с ог- ромным миром компьютерных игр - то что ему делать? Да что говорить, если даже знаток иногда не может ничего сказать о какой-либо игре, поскольку он ее не видел. В настоящее время выходит несколько журналов, рассказывающих о компьютерных играх, но я хотел бы заострить ваше внимание на одном из них, а именно на журнале GAME.EXE. Красиво оформленная обложка сразу привлекает к себе внимание. Но, как говорится, "по одежке встречают...". Что- бы оценить любой журнал, надо заглянуть внутрь. Внутри GAME.EXE огромное количество интересной информации, но не- смотря на это, найти в нем что-либо очень легко благодаря хорошо оформленному содержанию в начале журнала, где указаны не только названия статей, но и все игры, упомянутые в дан- ном номере. Журнал полон красивых картинок, и каждый человек может оценить игру, исходя не только из того, что прочитал, но и из того, что увидел. Также в этом журнале рассказывает- ся о новых достижениях техники в области компьютеров. В общем, люди, которые любят провести время, играя в компьютерные игры, обязательно оценят этот журнал по досто- инству.
На вечном приколе НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ. Фразарий Если голова болит - значит, она есть. Поймают дохлую собаку. Из-за тумана не было видно гор, видневшихся вдали. Красные и белые хотели побить друг друга. Рефлекс - это судороги. Из школьных сочинений: Пушкин вложил в уста Пугачева сказку, рассказанную ста- рой калмычкой Пугачеву в ребячестве, рассказанную Гриневу. Главные герои "Капитанской дочки" - ворон и орел. Пугачев грабил и убивал, как орел. Учитель на уроке: - Наши дети учатся на ошибках, ихние - на компьютерах. Из тетради по литературе: "Ударившись оземь, Иван-дурак превратился в кактус, а Кощей протащился мимо. Приковыляла к Ивану Марья-царевна, и пошли они смерть Кощея искать. Шли-шли, увидели сундук, к которому прилагались дуб, утка, волк, заяц и золотое яйцо. Иван сбросил сундук на землю и притащил его к Марье. Из сун- дука выскочил волк, но Иван не заставил себя ждать и прибил его придорожным булыжником. Из волка выпрыгнул заяц, из зай- ца - утка, а из утки выкатилось что-то вроде киндер-сюрпри- за, только золотое..."

Последнее обновление: 19 февраля 2001 года.

К Началу Странички (0,3 Кб) Главная Страничка (0,28 Кб)