Остров
журнал для ребят и взрослых


№6

Обложка «Острова» (9,1 Кб)




МОСКВА
ДЕКАБРЬ 1997


Содержание

  ПРОЗА

  Алексей Соколов.                 Противник
  Вера Павлова, Алексей Соколов.   Комиссия
  Данила Серегин.                  Конь
                                   Зачет
                                   Дюймик
  Михаил Овчинников.               Вечер

  СТИХИ

  Вера Павлова
  Виктория Пузенкова
  Евдокия Коркина
  Екатерина Родинкова
  Михаил Овчинников

  ПО-МОЕМУ!

  Игорь Канер.                     Нельзя заставлять

  У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

  Алексей Соколов.                 К чему бы это?
  Вера Павлова.                    Трудно быть отщепенцем

  НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ

  Фразы из школьных сочинений, случаи на уроках

Наш адрес: 105318, Москва, ул.Ткацкая, д.28/14, Цент- ральная детcкая библиотека №65, литобъеди- нение «Кот в мешке». E-mail: kapvit@rusf.ru; Fidonet: 2:5020/194.78 Website: http://cat-bag.newmail.ru/cat-bag
Стихи СТИХИ

Евдокия Коркина

Стихи, сочиненные на кухне у тети Марины в конце августа 1997 года
Огромные высотные дома И замечательные крыши - Все это видно из окна Маленькому мышу. Ах, если б он умел летать! Тогда бы полетел - Ведь до всего рукой достать! Ах, если б он умел! У него все есть для счастья маленькой мыши, А ему хочется гулять на свежем воздухе по крышам. Вот спит он, и видится ему, что он летит Над зелеными лугами, Синими морями... И вдруг все вмиг закончилось. Проснулся мыш и плачет он над тем, Что вот летать никак он не умеет. Пронюхали про яркую мышиную мечту И выгнали мыша из племени его. Была зима, и был мороз, И мыш на следующую ночь замерз, И превратился он в кусочек льда... Не надо плакать! Мыш счастлив, Исполнилась мечта его: Летит он не во сне, а наяву - Летит в раю, И это в самом деле рай.

Екатерина Родинкова

Отдых
Я пошла обмакнуться на пруд. На берегу был спасательный круг. Мальчишки прыгали с моста, И я с моста нырять пошла. А там такая глубина! Мальчишки достают до дна. А я до дна не достаю, А я на мостике стою... Муся Муся рыбу кушает И меня не слушает, А я рядом прыгаю И носом громко шмыгаю. Мусиха рыбу жадно кушает, Но меня она совсем не слушает. А за окном метелица... Со мною Муська не поделится.
Проза ПРОЗА

Вера Павлова, Алексей Соколов

Комиссия
Оценочная комиссия под предводительством Мешкова подъе- хала к развалине, которая раньше была детской библиотекой. В оконном проеме сидел мальчишка и нагло глазел на чле- нов комиссии. За его спиной незаметно появилась девочка. - Вы туда не ходите, - кивнула она в темноту помещения. От такой наглости Мешков задохнулся, а выйдя из шока, рявкнул: - А ну! Кыш! Совсем распустились дети! Куда только их родители смотрят? В наше время такого не было, - объяснил он членам комиссии, поправляя накрахмаленный воротничок. - Он же вас... - растерянно произнесла девочка. - Пойдем! - прошипел мальчишка, увлекая ее за собой. - Фиг с ними. Сами напросились. Ну, не лезть же оценочной комиссии в окно, уподобляясь гадким детям! Не выдержав объединенных усилий рабочих, вход- ная дверь минут через пять поддалась. Темный коридор. Кто-то зажег фонарик. Пометавшись туда- сюда по темным углам, кружок света наконец нашарил еще одну дверь. Эта открылась без затруднений, лишь протяжно застонала. - Ну, что тут у нас? - спросил Мешков у темноты. Послышалась ругань. Это, споткнувшись о березовое поле- но, упал кто-то из рабочих. И непонятно было, откуда зло- вредное полено взялось. Подбадривая себя мыслью, что тут ничего не должно быть, Мешков двинулся в темное пространство комнаты. И тут же что- то твердое уперлось ему в грудь. Вспыхнула настольная лампа, стоявшая, как оказалось, в дальнем углу на стуле. И Мешков, расширив от ужаса свои обычно прищуренные глаза, понял, что здесь кто-то есть. И даже понял, кто именно. Среди сваленных в кучи книг, раскиданных по полу журналов, сломанных шкафов и безногих стульев - стоял ухмыляющийся тигр. А потом в дальнем углу что-то зашевелилось. Казалось бы, ничто уже не могло удивить Мешкова, - но из угла, погромыхивая железом, поднялся рыцарь в ржавых дос- пехах. - Васька, взять! - коротко бросил он тигру. И Мешкову очень захотелось проснуться.

Михаил Овчинников

Вечер
Садилось солнце. Оно уже целую вечность приближалось к горизонту. Приближалось, но ни на метр не приблизилось. Мо- жет, прошла всего лишь секунда? Часы уныло опровергали эту мысль. 1999 год 8 сентября 9:30 утра. Два года прошло. Вто- рой день рождения справляю вот так: без угощения, без дру- зей, без торта со свечами, молящими о дом, чтобы их задули. Два года, проведенных под взглядами половинки луны и неупав- шего за горизонт солнца. Рука закрывает балконную дверь. Изнутри. Комната. Здесь теплее, чем на балконе. Шкаф с табличкой "не открывать - убьет". Недавно я еще мог шутить. Но эта шутка станет последней для того, кто откроет многострадаль- ный элемент мебели. Конечно, откуда ему знать, скольких уси- лий стоило мне утрамбовать свои рукописи. А впрочем, кто его откроет? Подумать только - два года работы! Работа... Кто дернул меня за язык, что мне вечером лучше работается? Или я только подумал об этом? "Голова на месте, кресло на мес- те - и вот вам! Пожалуйста!" А вообще, какая разница? ...Два года прожиты. Я все реже засыпаю без таблеток и все реже вижу сны. Мне уже осточертело видеть безразличную рожу в зеркале, растущую гору окурков в ванной и на балконе. Мне противно открывать холодильник, зная, что там будут мо- нументально стоять два пакета кефира, банка рыбных консер- вов, и в дверке - начатая упаковка витаминов. Два года... Я все реже гуляю и все чаще пишу одно и то же слово несколько раз подряд. Вечер. Какое же это глупое состояние - вечер. Все боль- ше многоточий в моей работе и в моих мыслях... Скучно и грустно... И страшно. Выхожу в коридор, накидываю плащ, укутываю шею удавкой шарфа. Странно, когда это я стал обматывать этим колючим су- ществом свою шею? Раньше терпеть его не мог. Раньше... Запираю квартиру и спускаюсь по лестнице вниз. Магазины закрыты. "Уж я это знаю точно и наверняка". Уже почти два года в мозгах крутятся цитаты, и почти два года я не прове- ряю, закрыты ли магазины. А какая, впрочем, разница? Два? А может, три? Или что уж там мелочиться, десять... Ну да, о чем это я? Фонари еще не зажглись. А почему, собственно, "еще", а не "уже"? А почему, собственно, "поче- му"? К чему столько вопросов? Да и на каком остановиться? Фонари еще не зажглись, но некоторые окна уже излучают теплый домашний свет. Я выхожу на улицу - улица пуста. Она всегда пуста. Странный все-таки город. Мертвый и живой одно- временно. Многое меняется. Погода, например, узоры светящих- ся окон в многоэтажках. Но всегда - ни единой души на улице. Хоть бы птица пролетела, что ли. Я шел к давно намеченной мною типовой шестнадцатиэтаж- ке. Ноги упрямо обходят лужи, как до того делали это уже сотни раз. Я иду. Захожу в подъезд и медленно, пешком подни- маюсь на пятый этаж. И что я в нем нашел? Этаж как этаж. Ко- ридор направо, коридор налево, по три квартиры с каждой сто- роны. Иду направо. "Не знаешь, куда повернуть, поверни на- право" - запоздало цитирует голова. Прохожу до конца коридо- ра. "28" - гласит табличка над кнопкой звонка. Ну и что теперь? Незнакомый дом, незнакомая квартира, ничего не значащая цифра. И так каждый раз, когда выхожу гулять. Может, позвонить в дверь? Странно, никогда раньше не приходило в голову. Ну и что? Ну и позвоню. Откроет ли кто? Есть ли кто дома? А если нет? А если есть, но не откроет? Не каждый же сидит с мыслью: "Эй, кто будет моим гостем?" И что тогда? Вернуться? Вернуться и ждать? Сколько? День? Два? Два года? Или избивать дверь с воплями: "Выпустите! Выпустите меня отсюда!" Но рука уже тянется к звонку. Вместо ожидаемого резкого дребезжания раздается приятный звон. - Кто там? - спрашивает удивленный женский голос. - Это я, - отвечают мои губы. Дверь приоткрывается, и в образовавшуюся щель высовыва- ется до ужаса знакомая заспанная мордашка. - А, Серафим Михайлович! - проснувшись и повеселев, - произносит она. - Проходите. Я ошарашено смотрю ей в глаза и вхожу в первую за два года гостеприимно открывшуюся дверь. - Я вас не разбудил? - говорю я. - Нет, я еще не ложилась. Чай будете? - Да, спасибо. Где же я ее видел? Подруга кого-нибудь из знакомых? Вроде бы нет. А впрочем, какая разница? - Марина? - неожиданно для меня произносит мой голос. - Да. - откликается она. Значит, ее зовут Марина. - Сколько времени? - Половина девятого. Я подхожу к окну. Фонари на улице уже зажглись, а из- за горизонта обливало прощальным светом облака закатившееся солнце.
Стихи СТИХИ

Вера Павлова

* * *
Закончен дачный сезон, В деревне тихо опять, И дождь стучит за окном, Тоску пытаясь нагнать. И серых, пасмурных дней Вновь наступает черед. И листья к лужам летят, Кончая свой хоровод. Москва Мой город, я ухожу, Чтобы, вернувшись, тебя полюбить, Чтобы растратить в пути и забыть Тобой сотворенное зло. Чтобы вернуться назад в октябре И от тоски сбежать к тебе, И снова идти по твоей Много знавшей земле. * * * В миллионы созвездий млечных Я вложу голубую луну, Что горит в ночной темноте И зовет к себе в вышину. Я вплету серебристый диск В звездный обруч магических знаков, И сверкнув меж пальцев на миг, Он исчезнет в небе средь мрака. * * * Где-то там далеко, Где тоже горит рассвет, Где тоже звездная ночь, Где месяц туманом одет, Где мерно склоняются яблони И шелестит трава, Где лес дремучий качается И тихо шуршит листва. В этой далекой стране Я не была никогда, Лишь слышала ветра звон, Который шептал в ушах: - Есть такая страна. Постой, погоди, постой. Доверься мне, И я улечу с тобой. - Ты крыльев мне дать не можешь, - Ему я сказала в ответ. - Не береди мне душу, Лети за друзьями вслед. Ветер крылом шевельнул. Тихо и робко сказал: - Нет у меня друзей, Всегда один я летал. На мой вопрошающий взгляд Также еще пояснил: - Ветры друг с другом не дружат. Всегда одинок я был. Южный приходит с юга, На крыльях приносит зной. Западный дует с запада И тучи приносит с собой. Сама посуди, могут ли Два этих ветра дружить? Хотя они не враги, Но вместе им тоже не жить. - Как, ветер, тебя понимать? - Никак. Мне пора улетать. - Постой! - протянула я руку вдаль. - Зачем ты сюда прилетал? - Я друга пытался найти, Но нам с тобой не по пути. Ты хочешь спокойною жизнью жить, И кто тебя может винить? Я ветер странствий, ветер пустых надежд, Несу унынье, раздор. Останься лучше в своей стране, Забудь весь мой этот вздор. В шелесте веток голос исчез, Но вновь он чудится мне. И снова ветер зовет меня Лететь с ним к далекой стране. * * * Старый дед-лесовик, Лохматый и хромой, С мухомором на шляпе И седой бородой. Приласкает ежа И вдруг охнет нечаянно. А увидев масленок, Улыбнется случайно. Как-то, дед-лесовик, Леса старый хранитель, Ты теперь поживаешь? Ведь деревьев обитель Людьми забыта, Захламлена, Зверей совсем нет. - Да-а, не те времена! - Кивнет лесовик На пустое лукошко. Зверей-то и раньше Водилось немножко. Там ласки да белки, Ведь лес-то сосновый. Где ж тут разгуляться Волкам да совам? Одни сосны кругом, Ведь не бор же дремучий. И ни кустика больше, А как хвоей пахучий. Да, что говорить, - Он ладошкой махнет, Лукошко поднимет И дальше пойдет. * * * Средь комет и метеоритов, Затерявшись в ночной темноте, Корабль одинокий стремится, Стремится к далекой звезде. Лететь с Земли в неизвестность И жизнью своей рисковать Не всякий сможет. Не каждый сможет Этих людей понять. От храбрости шаг к безумству. Хотя они дети Земли, Но в них есть чужие крупицы, Крупицы далекой звезды. Звезда позовет, потянет, Поманит лететь к себе. Не всякий к ней руку протянет. Не каждый пойдет за ней.
Проза ПРОЗА

Данила Серегин

Конь
Однажды в деревне сорвался с цепи конь. Мои друзья, Се- режа, Рома-Ромео, Димка и Генка, заметили коня и стали его ловить. Я возвращался из магазина и увидел такую картину: мои друзья, вместо того, чтобы гоняться за конем, убегали от него. Я быстро занес все продукты в дом и побежал на улицу - помогать. В это время конь остановился. Димка схватил волочившую- ся за ним цепь - и тут конь побежал. Димка побежал за ним с цепью в руке, но, когда конь резко повернулся, Димку занесло и он полетел в овраг, заросший бурьяном и крапивой. Теперь я бежал за конем с цепью в руке. Продержался я дольше, но в конце концов споткнулся - и теперь уже ехал за конем на животе. На помощь мне подбежали Ромео, Сережа, Генка и выбрав- шийся из зарослей крапивы Димка. Впятером мы схватились за цепь, с огромным трудом дота- щили до первого же дерева - и привязали коня.
Зачет
- Ну, ты узнал, кто будет принимать у Пети зачет? - спросила мама. - Да, - ответил отец. - Кто? - Компьютер. - Что это такое? - Ну, это такая машина... - Что?! Ты хочешь сказать, что у Пети зачет будет при- нимать "Жигули"? - Я сказал, компьютер! - А он случайно не родственник Степан Степаныча, Пети- ного директора? Схожу-ка узнаю. Тут папа не выдержал и бросился в ванную. Встал под хо- лодный душ и лязгал зубами. Через час зазвонил телефон, и мама сказала: - Ну вот, я договорилась, так что доставай новые по- крышки для машины Степан Степаныча и Булгакова с Диккенсом. Папа с тоской посмотрел в сторону ванной. - А книги зачем? Я у Степан Степаныча кроме чековой ни- какой и не видел. - Нет, книги для инженера, который за этой самой маши- ной следит. Все достанем - машина Пете "отлично" поставит. Папа бросил трубку и побежал в ванную, заранее лязгая зубами. ...Петя провалил зачет - Булгакова найти не удалось.
Дюймик
Это было так. Сначала ничего не было. Пустота. Пробел. Потом появился щенок. Затем появился я и все остальные. Щенка я взял к себе, родители не возражали. Щенок был не больше варежки, и мы назвали его Дюймиком. Мамина подруга из Краюхино сказала, что это карликовый пин- чер. Через неделю щенок перестал быть варежкой и стал похож на валенок сорок пятого размера. Мамина подруга сказала, что он больше расти не будет. Но вопреки ее обещаниям, щенок рос, и когда к нам приходили гости, мамина подруга с гордос- тью говорила: - Это Дюймик, наш карликовый пинчер! - Какой, вы сказали, пинчер? - спрашивали гости, раз- глядывая телячью голову нашего питомца. Но как-то раз, когда гости ушли, папа отозвал мамину подругу в другую комнату, и через пятнадцать минут мамина подруга собралась и уехала, взяв с собой Дюймика.
Стихи СТИХИ

Михаил Овчинников

О молчании
Мог бы я объяснить тебе все. Не могу лишь в глаза сказать. Мог бы я от тебя улететь. Мог бы я от тебя убежать. Мог сказать, что чайник кипит. Это дело нехитрое все же. Только лучше мне просто молчать. И для этого лезу из кожи. Заоконный след Уж не утро - день приходит как давно все это было словно тень вдруг стала белой и кино доснять забыли непроявленная пленка скрипом миллионов стульев заглушает рев моторов куча тающих снежинок мы забыть пытались долго что когда-то было лето где-то в небе было солнце и что было много света но теперь зима настала снеговик опять разломан и зовут седые крыши прыгнуть в белые сугробы а потом от нас закроют заоконное пространство заменив его узором что кого-то восхищает срубят миллионы елок этим скрасить жизнь стараясь ну а может быть кому-то просто нравится рубить.

Виктория Пузенкова

Боль
Боль - это чувство непростое: Боль испытывает рак - но не мрак. Боль испытываешь ты, Боль испытываем мы. Боль приходит и уходит, По душе ночами бродит. Боль не сладка и не тепла, Но иногда и радует она. Огонь Светит свеча, вся в огне. Огонь - как всадник на коне. Огонь не хочет умирать, Его не надо запирать. Он хочет есть, Не хочет пить, И жизнь его тонка как нить - Он не умеет ее вить.
Проза ПРОЗА

Алексей Соколов

Противник
Мишка выкинул сигарету в реку и принялся наблюдать, ку- да она поплывет. Он посмотрел на берег, где сидел какой-то одинокий рыбак, и сказал: - Женек, смотри: мужик сейчас бычка поймает. Сообразив, о чем речь, Женек рассмеялся. Затем опять настало молчание. Было жарко, солнце, как и положено под вечер, ярко освещало все вокруг. На огородах, в которые превратили луг, копошились люди. Со стороны пляжа доносились крики и плеск воды. Создавалось впечатление, что кого-то топят. - Прикинь, - нарушил паузу Женек. - Сегодня утром выхо- жу из дома, смотрю: Санек из соседнего поселка влез на забор и рвет яблоки. - У тебя на участке? - Да. - Ну и чего? - Помнишь опрыскиватель? - Ты и его окатил? - Мишка вспомнил, о чем шла речь. Этот прибор вполне заменял душ. - Да, но не просто. У нас на огороде ведро удобрений стояло. - Каких? - Естественных. Тут послышался смех. Он продолжался около пяти минут, становясь то тише, то опять набирая обороты. Было понятно, что смеявшийся никак не может остановиться. Когда он немного успокаивался и появлялась возможность задуматься над тем, что же тут смешного, хохот начинался вновь. - От него, наверное, до сих пор разит! Для того, чтобы окончательно успокоиться, Мишке потре- бовалась еще минута. - Меня так только наш профессор смешит! - А ты чего? Поступил уже? - удивился Женек. - Год уже учусь! А ты чего? - разговор перешел в дру- гую плоскость. - Я не буду учиться. - Работать, что ли, пойдешь? - Нет. - А как это? - Мишка был удивлен таким ответом. - В армию пойду. - Контрактником? - Конечно. Должен же кто-то служить. Опять наступило молчание. Округу огласил страшный всплеск воды. Мишка приподнялся и поглядел в сторону пляжа. Так и есть. К берегу, с палкой в зубах, плыл громадный рот- вейлер. - Ладно, - сказал Женек. - Пойду на площадку, мяч поки- даю. - А у тебя есть? - Нет, я у ребят попрошу. - Мы, может, тоже придем. - Приходите. Они приподнялись и направились каждый в свою сторону.
* * *
Площадка не была достаточно ровной. Когда на ней играли в баскетбол, мяч вечно отскакивал от корней и частенько из- за этого переходил к другой команде. Впрочем, и для других видов спорта местность была слишком ухабистой. Зато для драки место подходило идеально. Странно, поче- му еще никто не додумался сводить счеты именно здесь? Вряд ли тут появятся свидетели, а тем более милиция. Дерись не хочу... Видимо, Санек решил поправить это упущение. Он не был сторонником рыцарских поединков (впрочем, как и его против- ник). Главное - отдубасить так, чтобы запомнили. - Ну, - спросил он. - Что будем делать? Женек молчал. Тишина становилось гнетущей. Ослабевший поток машин, идущих по шоссе за лесом, перестал постоянно напоминать о себе. Голоса на участках смолкли. Слышен был только поезд, идущий по железной дороге ки- лометрах в четырех от поселка. Вечером и по ночам, когда все смолкало, этот звук становился совсем четким. Женек даже научился различать составы. Сейчас, напри- мер, шел товарняк... - Да вмочи ты ему хорошенько... - послышался голос из компании Санька. - Дельно. Вся группа начала садистски медленно приближаться к Женьку. Он не знал, что делать. Защищаться нельзя. Еще зае- дешь кому-нибудь, тогда убьют... Убегать? Догонят, изобьют, а еще трусом посчитают. А стоять на месте глупо. Глупо, но придется. Компания приблизилась практически вплотную. - Начнем процедуры. В эту секунду из-за поворота появился Мишка и еще двое парней, видимо, его знакомых. Они не сразу сообразили, что происходит, и собирались было пройти мимо (Санек их не тро- гал, а они его). Но потом Мишка воскликнул: - О, Женек! - и тут же сообразил. - Они чего, наезжают? - Как видишь. Теперь поддержка была весомой. Можно было рассчитывать на ничью. - Сань, отстань. - А ты чего рэперов защищаешь? - Тебе-то не все равно? Сам-то ты кто? Вопрос был задан к месту. Главарь замялся. - Никто. - Ну вот и не лезь. Санек опасно приблизился к Мишке. Он явно ощущал пре- восходство своей команды. - Ты не наезжай, - влез Женек. - Кто бы говорил... В эту секунду стало ясно. Пора идти в атаку. Неожидан- ность была главным козырем. Мишка, собравшийся было выкинуть сигарету, затушил ее об руку Саньку. Видимо, тот почувствовал это, так как мгновенно отреа- гировал, попытавшись схватить противника каким-то мудреным захватом. Но его подготовка отставала, и вскоре Санек очу- тился на земле. Остальные парни не особенно огорчились. Двое из них из- влекли ножи. Один поднял с земли какую-то увесистую палку. Опасность усилилась. Воодушевленные количеством оружия, парни даже принялись выкрикивать какие-то лозунги. - Видимо, придется идти на крайние меры, - проговорил один из друзей Мишки. - Ты чего?! Офигел! Но парень уже достал из-за пазухи пистолет. Конечно, это было не боевое оружие, а какая-то пневматическая игруш- ка, но тем не менее она повергла противников в ужас. Из огнестрельного оружия особенно не постреляешь, а вот из этого... - Атас! Один из парней собрался отступить. Ему вдогонку послы- шался хлопок выстрела. - Сейчас всех покалечу! - пригрозил хозяин пистолета. Но это не подействовало. Первый испуг прошел, и теперь самые матерые участники шайки сообразили, что надо делать. Стрелявший промахнулся, что говорит о его непрофессио- нализме. Значит, надо его обезоружить. Трусы пусть бегут. Несмотря на то, что дуло пистолета по-прежнему глядело на них, приспешники Санька бросились в атаку. Послышался мат и громкие крики. Большинство участвовавших в драке уже поте- ряли ориентацию в пространстве. Где свои? Где чужие? Мишка и его друзья явно уступали противнику, но хозяин пистолета упорно не хотел отдавать оружие. Он намеревался ранить кого-нибудь из нападавших. Вдруг раздался второй хлопок и страшный крик. Обе груп- пы бросились в разные стороны. Парень из команды Санька катался по земле, держась за руку. Судя по диким воплям, его задело серьезно. Женек и Мишка бросились в лес. Отбежав метров на сто, они обернулись. Рядом с пострадавшим уже копошились два му- жика лет сорока и одна женщина примерно того же возраста. - Ух ты! - воскликнул Мишка. Тут один из мужиков начал оглядываться по сторонам. Женек дернул друга за рукав, и они бросились в овраг. Погони не последовало. Через минуту из кустов вылезли двое друзей Мишки. Один сказал: - Надолго им это дело запомнится. - Точно. - Ладно, разбегаемся. - Завтра зайду, - ответил Мишка как ни в чем не бывало. А что он должен был говорить? Все четверо направились в разные стороны. Женек спус- тился с горы лесной тропинкой, а затем вышел на дорогу и на- правился вверх. Там уже стояла машина. Двое санитаров поло- жили в нее носилки с раненым парнем и махнули рукой водите- лю. Автомобиль поехал к развороту, улица была слишком узкой. За спиной послышался звук мотора. Приехала милиция. Женек свернул в проход между участками, ведущий на со- седнюю улицу. Ему не хотелось попадать в такие истории, хотя вообще-то он был вроде и не причем.
* * *
Через прицел пулемета был виден кусок дороги. Той са- мой, которую они наблюдали каждый день: аккуратно заасфаль- тированное южно-европейское шоссе. Женек уже давно изучил весь этот отрезок пути и пере- знакомился со всеми жителями. Они не считали его оккупан- том - то ли из-за политических взглядов, то ли потому, что КПП миротворцев был единственной охраной в деревне (полиция не знала, кому подчиняться и в кого стрелять). Группка российских солдат, казалось, прочно слилась с местностью, она существовала здесь на равных правах с пасту- хом, выгонявшим коз на поле, или водителем автобуса, кото- рый, несмотря на происходящее вокруг, прорывался к поселку. Женек очень гордился этим, потому что такая идиллия бы- ла не везде. Точнее, в большей части страны народ ложился под БТРы, не пуская их в свои города. Впрочем, тут не город. - У леса! - крикнул кто-то. Дуло с прицелом немного повернулось, направившись в сторону рощицы, где залегла часть боевиков из отряда очеред- ного претендента на власть. Теперь они вскочили и попытались перебежать поближе к осажденному КПП. Раздался грохот пулемета. Отдача ударила в плечо, но привыкший к этому ощущению стрелок никак не отреа- гировал. Все противники упали. Кто-то из них умудрился добежать до цели и залечь там, кто-то отступил, а кто-то просто отки- нулся назад и распластался на асфальте. Женек посмотрел на ящик, в котором должны были лежать пулеметные ленты. Пусто. Последний запас патронов близился к концу. Если бы у них был этот аппарат, метавший воду, который они видели на американской базе... Тогда бы еще как-то уда- лось сдерживать приближение противника. Вспомнился водомет, которым он некогда опрыскивал со- седских пацанов. Ребячество. Как и драки, казавшиеся им тог- да битвами. В эту секунду местность огласила автоматная очередь. Она разрушила тишину, опустившуюся на округу после того, как боевики снова попрятались. Женек обернулся. Один из солдат лежал на подоконнике в быстро расширявшейся луже крови. Рядом валялся автомат. Нападавшие попытались повторить атаку, но пулеметчик тут же заметил это и надавил на курок. Вероятно, очередь бы- ла последней, но боевики не догадывались об этом, на чем и хотел сыграть стрелявший. Умудрившись подстрелить четверых, Женек быстро перебе- жал к соседнему окну, схватил автомат и, пригибаясь, бросил- ся к выходу. - Это я! - крикнул он, ворвавшись в помещение. - Чего? - спросил Санек. - У пулемета патроны кончились, а Клайшевича убили. - Круто! Что делать? Женек посмотрел в угол. Там, почему-то отгородившись столом, спрятались двое местных. Головная боль всего осаж- денного блок-поста: брат и сестра двенадцати и четырнадцати лет. Не будь их, солдаты сразу же отступили бы, не пытаясь сопротивляться превосходящему противнику. Но во время войны законы слишком жестокие, и детей де- ревенского начальника точно вырежут, не обращая внимания на возраст. - Где эти янки со своими вертолетами, мать их! - не вы- держал Санек. - Бензин, что ли, залить забыли? - Может, попытаться отступить? - А больше делать нечего! - Тогда идем. - Погодь, - вмешался сидевший у окна солдат. - Я тут видел запасную ленту для пулемета. - Где? Говоривший подошел к ящику, стоявшему у стола, и, от- крыв его, извлек ленту. Женек выругался. Он, конечно, забыл про запас, который сам же и сделал, а зря. - Короче, я иду к пулемету, а вы быстро лесом к доро- ге, - сказал Санек. - То есть? - Другие предложения? Все замолчали. - Ладно, пока пулемет не услышите, не выходите. - Бывай! Санек тут же скрылся в соседней комнате, а солдат, об- наруживший ленту, откинул стол и принялся объяснять местным, что происходит. Два солдата, продолжавшие следить за боевиками, вбежали в комнату. Наверное, Санек решил, что отступающим понадобит- ся поддержка. - Знаете, что сейчас будем уходить? - поинтересовался Женек. - Да. Оба местных уже стояли у задней двери. Наверное, снача- ла надо будет выскочить кому-то из бойцов, чтобы провести разведку. Тут опять застучал пулемет. Женек подбежал к двери и, толкнув ее, выскочил наружу. Выстрелов не последовало. На- верное, нападавшие не додумались послать кого-нибудь в об- ход. Тем не менее надежды на то, что они благополучно до- стигнут дороги, не было. Сзади началось движение. Первыми выскочили дети, за ни- ми трое оставшихся солдат. Вся группа бросилась к Женьку, который уже достиг кустов. Предстояло самое страшное - ползти по холму. Песочный обрыв был не очень большим, но тем не менее преодолеть его, да еще с автоматом, оказалось тяжело. Почва уходила из под ног, стекая вниз и не давая ухватиться за торчавшие из земли корни. Хорошо еще, что с дороги этот склон холма не был виден. Женек умудрился взобраться наверх, изо всех сил подтянув- шись. Он тут же огляделся и протянул руку следующему взбирав- шемуся. Это была девчонка, которую сзади пытался подтолкнуть брат. - Ну ты и тяжелая! Женек сделал волевое усилие и умудрился втащить ее на- верх. - Помогай, - тут же попросил он. Они лезли слишком долго. Пулеметной очереди больше не было. Наверное, нападавшие устроили длительную передышку. Неужели они не думают, что возможно появление поддержки? - Готово, - последний из бойцов влез наверх и тут же подобрал автомат, который чуть раньше закинул на обрыв. - Хорошо, - Женек огляделся. Нужно пробежать метров пятьсот до дороги, а там решить, что делать дальше. Но все-таки не верилось, что в лесу нико- го нет. Вероятнее всего, тут уже хозяйничает какой-нибудь отряд боевиков, работающий вместе с атаковавшими КПП. - Пошли. В наступившей после пальбы тишине послышался далекий гул. Вероятно, это были припозднившиеся янки, которые наво- дили ужас на местных бандитов, атакуя их со своих вертоле- тов, оборудованных противопехотными пулеметами. Сейчас они покажут кузькину мать этим гадам! Даже от- ступать не надо. В эту секунду Женек заметил, что к открытой задней две- ри приближается несколько человек с автоматами. Может, аме- риканцы? Конечно нет! Просто обошедшие здание боевики. Через се- кунду они ворвутся внутрь, и начнется бойня... Надо же, а ведь когда-то они с Саньком были заклятыми врагами. Наверное, они могли бы даже убить друг друга. Теперь это казалось ребячеством. Глупо ссориться двум пилотам падающего авиалайнера. Боевики бежали тихо. Уже стал слышен не только гул, но и стрекот. Вертолеты были совсем близко, и можно было не беспокоиться. Погибнет всего лишь один человек. Женек вскинул автомат и прицелился. Первый нападавший был уже в двери. Он не успел оглянуться на звук автомата. Его противник попытался отбежать за угол, но споткнулся и упал, получив несколько пуль в спину. Эти готовы. А сколько тут всего бойцов? Отсюда всех не достанешь, тем более, теперь придется-таки отступить. - Сань, я иду! - Женек спрыгнул вниз и, чуть не упав, бросился к входу в КПП. Надо было только добежать.
ПО-МОЕМУ! ПО-МОЕМУ!

Игорь Канер

Нельзя заставлять!
Я знаю случай, произошедший с моим другом, когда в обыкновенной средней школе учитель заставлял детей читать христианские молитвы, а в случае неповиновения применял фи- зические наказания. Я уверен, что это далеко не единственный случай, и если принуждение читать молитвы наказуемо законом, то физические наказания тем более недопустимы - и особенно в школах. Христианство, ислам, буддизм и сотни других религий су- ществуют на нашей планете. Некоторые верят в Христа, некото- рые в Будду, а некоторые в богов ветра и воды. И вера в ка- кую-либо религию подобна мыслям человека, а мысли человека - это его сугубо личное дело. Почти во всех цивилизованных странах мира человеку даются права на свободу мысли, слова и верования. Я считаю, что люди, проповедующие свою религию, не де- лают ничего плохого, но те, кто насильно заставляет верить в их религию, поступают отвратительно и глупо. Тем более, на- сильно человека верить не заставишь. Особенно это недопустимо по отношению к детям, которые еще малы и недостаточно образованны для того, чтобы разо- браться в такой сложной вещи, как религия. К счастью, тот случай закончился благополучно, и мне хотелось бы, чтобы все так заканчивалось всегда, но, к сожа- лению, это невозможно.
У книжной полки У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Алексей Соколов

К чему бы это?
Если поставить подряд все девять томов эпопеи "Око си- лы", они займут всю полку, не оставив места другим произве- дениям. Возможно, такой объем связан с тем, что шрифт в кни- гах слишком большой, но мне нравиться другая версия: распи- сать историю почти всего двадцатого века во всех ее кровавых подробностях и поместить это в один том НЕВОЗМОЖНО! И ладно бы просто историю. Сюжетных линий громадное ко- личество. Создается впечатление, что автор, уважаемый Андрей Валентинов, сам забыл, как зовут половину персонажей. А са- мое поразительное, почти каждый из них воплощает ту или иную фантастическую идею. Кто-то запускает космические корабли под покровитель- ством российского императора, кто-то превращается в волков под покровительством революционных властей РСФСР, а кто-то просто пытается проскочить между двумя первыми группировка- ми. Когда я пытался объяснить кому-нибудь из знакомых сюжет "Ока силы", мне это не удавалось. Либо я путал все линии действия, либо слушавший приходил к выводу, что я одновре- менно рассказываю четыре разные книги... Наверное, это и хорошо. Действие надолго поглощает чи- тателя, заставляя разбегающимися глазами следить сразу за всеми героями, но когда все-таки удается разделаться с тек- стом, у некоторых возникает вопрос: к чему бы это? Несомненно, идея о том, что Сталин подчинялся товарищу Иванову, забавна. Впрочем, как и идея о том, что за РККА в Сибири сражались упыри (между прочим, нечто подобное в лите- ратуре уже было). Но не более того. В начале каждого тома написано, что: "Историко-фантас- тическая эпопея "Око силы" родилась прежде всего из-за про- теста. Автор не принял и не признал того, что случилось с его страной в ХХ веке - ни в 1917-ом, ни в 1991-ом". При чем тут это? Автор описал события, случившиеся в вышеуказанные годы, назвав "упырями" некоторых участников этих двух рево- люций. Что дальше? Можно было просто сказать: в 17-ом к власти пришли большевики, в 91-ом непонятно кто. И что? При- шли. Можно это констатировать, можно обругать, а можно пре- вратить в фантастическую эпопею. Автор "Ока силы" попытался совместить все три пункта, после чего мы имеем счастье наблюдать непонятно что. Точнее, понятно что: альтернативную историю, не имеющую ничего обще- го с нашим миром, кроме географии, дат и некоторых имен.

Вера Павлова

Трудно быть отщепенцем
"Знаете, что с вами сделали бы тысячу лет назад? - И-и-и-и-и-и... Пепел по ветру!" Героиня трилогии Ольги Ларионовой "Соната моря" облада- ет редким даром и сложным характером. Дело происходит в бу- дущем, но оно служит лишь фоном. Никаких эффектных выстрелов из бластеров и гонок на суперкосмических кораблях вы в этой книге не найдете. Варвара безумно любит море. Но одно дело - спокойный земной океан, и совсем другое - морская стихия неизведанной планеты. Что, собственно, произошло на Земле Тамерлана Степани- щева? Прилетел новый сотрудник, не доверяющий сложившимся представлениям о планете и выдвинувший абсолютно сказочную теорию. Трудно быть отщепенцем, но Варваре все-таки удается найти единомышленников. Как ни странно, прав оказался тот, с кем не соглашались все остальные. Но даже осознав свои ошибки, "большинство" так и не почесалось. В третьей книге трилогии действие переносится на другую планету, где Варвара вновь доказывает свою правоту. Но лишь частично. И тут-то выясняется, что все происходящее является от- голосками древнего эксперимента. Стоит добавить, что описаний чувств героя или неземных пейзажей объемом на три-четыре листа в книге нет. Читайте без опасений за свое здоровье.
На вечном приколе НА ВЕЧНОМ ПРИКОЛЕ. Фразарий Он упал и полетел в бурьян крапивы. Бабушка у Тома была злая, потому что Том шутил над ней такими шутками, что бабушке становилось плохо. У Пугачева были живые глаза, они бегали по всему лицу. На уроке истории. - Октябрьское вооруженное восстание произошло в январе. На уроке географии. Учительница вызывает Светлану к доске: - Света, покажи-ка нам Америку. Света берёт указку, растерянно смотри на карту, потом на учительницу: - А вам какую? Класс засмеялся. А учительница поставила единицу. (Она же, бедная, не знала, что на карте можно найти, как минимум, четыре Америки. И все - разные. И все - Америки). В библиотеке: - Дайте мне книгу "Десидь нигритяд"

Последнее обновление: 19 февраля 2001 года.

К Началу Странички (0,3 Кб) Главная Страничка (0,28 Кб)